Ирландский стоицизм
Джон Майкл МакДона снял кино, которое с первых минут смотрит на тебя с таким спокойным превосходством, что остаётся только сдаться и получать от этого удовольствие. Действие разворачивается в Коннахте, продуваемом атлантическими ветрами и, судя по всему, начисто лишённом претензий на цивилизацию. Здесь несёт службу сержант Бойл в исполнении Брендана Глисона — и на этом, собственно, всё. Бойл — не коп. То есть формально коп: значок есть, будка есть, даже какая-то служебная деятельность иногда происходит. Но по существу он философ-практик, которому плевать на закон, приличия и саму суть бытия — и который при этом каким-то образом оказывается единственным адекватным человеком. Он пьёт, нанимает проституток, рассуждает о Ницше и расизме с одинаковой академической дотошностью. Его нравственный компас работает по совершенно другой схеме, но стрелка, как ни странно, всегда указывает в правильную сторону. Этот «ирландский стоицизм» выглядит как лень, а на деле оказывается единственной возможной формой сопротивления хаосу. Глисон играет это с таким физическим удовольствием, с такой органической невозмутимостью, что перестаёшь замечать, что перед тобой актёр. Просто человек сидит в своей будке на краю света и никуда не торопится — ему этот мир абсолютно понятен. Глисон действительно играет не роль, а саму сущность этого места: камень, который не сдвинешь, но который может упасть тебе на ногу, если неосторожно шагнуть. Когда к нему прикомандировывают агента ФБР Эверетта — образованного, терпеливого и совершенно не готового к тому, что его здесь ждёт, — фильм становится историей двух людей, которые говорят на разных языках и всё равно понимают друг друга. Эверетт — человек из мира правил, где всё должно иметь смысл. Бойл живёт там, где смысл давно утонул в болоте. Отдельного разговора заслуживает юмор. Это очень ирландский чёрный юмор, в котором над смертью смеются так же легко, как над погодой. МакДона снимает абсурд как документалист. Камера фиксирует всё это с ирландской невозмутимостью, без подмигивания и дистанции — мол, да, вот так оно и есть. Он не высмеивает этих людей, он любит их и относится к ним с той же нежностью, с какой Бойл смотрит на своих проституток или на унылый пейзаж за окном. Это кино о том, что нормальность — просто миф, в который верят люди в больших городах. А на краю света, где дует Атлантика, всё гораздо проще и страшнее. Ты смотришь на Бойла и видишь не героя и не антигероя, а просто человека, который решил не играть в игру, правила которой ему не подходят. И финальная грусть от этого уже настоящая.
