Кинематографические миры Алексея Германа (часть 2)
«Проверка на дорогах», как известно, - «полочный» фильм, вышедший на большие экраны лишь спустя четырнадцать лет после своего завершения. Экранизация военной прозы отца содержит в более концентрированном, чем «Седьмой спутник», виде черты кинематографического стиля Германа-режиссера. Вообще этот постановщик с каждым последующим своим фильмом стремился ко все большему сгущению реконструируемой атмосферы (это почти всегда – прошлое, за исключением, конечно, «Трудно быть Богом»). Ту роль, которую играет в киновселенной Германа тщательно проработанный эпизод, трудно переоценить: обычно многие мелкие детали надолго врезаются в зрительскую память, как например, убегающий от карателей на костылях одноногий инвалид или падающий на снег полицай с добытыми им валенками. Безусловно, «Проверка на дорогах», как и все советские картины Германа, - это еще вполне зрительское кино, не затрудняющее свое восприятие массовой публикой многообразием почти прустовских по силе компонентов, что отличает последние две ленты режиссера. История раскаявшегося полицая, кровью искупившего свою вину, лишь внешне отдаленно напоминает сюжетную коллизию «Седьмого спутника», на самом же деле, это фактически недопустимая для советской культуры рефлексия о христианском покаянии. Советская культура на протяжении всего своего существования «клеймила позором» не только перебежчиков, но и всех попавших в плен (так в «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицын пишет о послевоенной сталинской амнистии, коснувшийся почти всех типов заключенных кроме бывших пленных). Герой Заманского не случайно носит говорящую фамилию «Лазарев»: подобно евангельскому Лазарю он воскресает из мертвых и начинает новую (пусть и краткую) жизнь. Герман отчетливо противопоставляет в своей ленте партизанских командиров: официозного и заидеологизированного Петушкова (ранее Солоницын уже создал схожий образ у Панфилова в ленте «В огне брода нет») и человечного, «теплого» Локоткова (Быков как всегда витально колоритен в этой роли). По сути дела это противостояние советской идеологии с ее безжалостным заострением всевозможных антагонизмов и христианской этики, всегда дающей человеку второй шанс. Отношение к Лазареву также меняет и Соломин (в пластически отточенном исполнении Борисова), когда тот проверяется «на прочность». В «Проверке на дорогах» Герман подбирается к самой сути нравственных коллизий войны, делая то же, что спустя несколько лет и Лариса Шепитько в «Восхождении»: видит евангельские смыслы в безвыходных экзистенциальных ситуациях (стоит ли упоминать, что и Шепитько столкнулась с советской цензурой, однако, от запрета ее картину, видимо, спас главный приз на Берлинском кинофестивале). Даже судя только по фильму, не зная военные произведения Юрия Германа, на которых основан сценарий, уже легко заметить их родство с текстами Василя Быкова (особенно «Дожить до рассвета»), также предельно обострившего этические дилеммы военного времени в сравнении с другими представителями «лейтенантской прозы». В отличие от «Седьмого спутника» «Проверка на дорогах» - лента вопиюще несоветская не только по содержанию, но и в стилевом отношении. Ведь соцреализм, как известно, стремился показать конфликт «хорошего с лучшим», а кинематограф Алексея Германа запечатлевал реальность прошлого, вытесненного идеологией, пытался дать возможность заявить о себе социальным, культурным и политическим травмам, и потому никак не вписывался в захламленное пространство официального искусства. Конечно, Герман постепенно, с каждым новым фильмом становился все более идейно и художественно бескомпромиссен, стремясь показать все больше неудобной правды о нашей стране. Однако, и «Проверка на дорогах» - уже достаточно смелый жест постановщика, открыто конфликтующий с узостью и убогостью советского идеологического подхода к противоречиям реальной жизни, выявляя при этом тщетность соцреалистической гомогенизации разнообразия той экзистенциальной реальности, которую выявила война.
