Кино, выворачивающее тебя наизнанку и навсегда остающееся в памяти

Мне очень сложно было подойти к данному фильму, хотя я хотел его посмотреть уже много лет. И вот, наконец, увидел в кинотеатре. Наверное, я никогда не буду его пересматривать, потому что он оказался слишком тяжёлым во всех смыслах. Но это был незабываемый просмотр. Который навсегда останется в памяти. Что сразу бросается в глаза - это не самый стандартный фильм о войне. Уже с самого начала кино буквально погружает тебя в некий психодел и артхаус. То, как ведут себя главные герои, как происходит съёмка фильма, техническая составляющая. Всё буквально пытается выбить тебя из привычной колеи. Многие могут уже в первые полчаса уйти с просмотра, не ожидая такого кино. Это местами сюрреалистично, как-то вычурно, местами слишком реалистично, вначале даже бывает комично (хотя ты понимаешь, что это смех сквозь ужас). Будто тебя погружают в некий страшный сон, из которого ты не выберешься. Эти взгляды героев в камеру, будто они говорят с тобой, что пугает. Элем Климов сразу даёт нам историю уничтожения детского в каждом ребёнке. Словно в ускоренной съёмке она через ужасы войны показывает, как человек стареет буквально на глазах. И с каждым новым взглядом в камеру главного героя мы видим насколько уничтожается всё светлое во Флёре и уже не вернётся никогда. Особенно это заметно перед финалом, когда нам с одной стороны показывают его крупное и уже постаревшее лицо, а с другой мальчика, точно также одетого, как герой в начале фильма. И это такой контраст. При этом в фильме просто кладезь завёрнутых смыслов, аллегорий, иных подходов помимо самых понятных и ясных. Мы видим некое погружение в истинный ужас и хаос войны. Прохождение кругов ада (хотя там и есть некий момент очищения, но лишь для того, чтобы окунуться окончательно в эту боль). Смех героев в начале и некий полуюмор уже кажутся какой-то психологической попыткой уйти от осознания происходящего. Многие сцены работают на нескольких слоях понимания. Особенно это заметно в отрезке фильма, когда герои оказываются на болоте, а потом на неком островке спасения с другими людьми. Это рубикон страшного сна и артхауса (на который ты смотришь как на нечто странное и непонятное, но явно пугающее). После него начинается истинный ад, который переламывает не только героя, но и зрителя. Всё, что начинает происходить с появления Флёры в деревне, куда приходят нацисты - это полнейший кошмар, за которым ты наблюдаешь абсолютно истерзанным и уничтоженным. При этом Климов даже самые жестокие и страшные моменты умудряется не показать прямо в лицо, а передать иными способами. Крики из амбара - это то, что надолго впечатается в памяти. Ну и первый финал с портретом фюрера и выстрелами Флёры (и месседж по итогу) - просто вышка фильма. А потом великолепная добивочка вторым финалом. И итогом будет полное опустошение, после которого ты выходишь из кинотеатра вывернутым наизнанку. Сразу хочу сказать, что кино максимально технически нестандартное для советского кинематографа. Здесь столько крутых операторских и режиссёрских решений, чего не часто ожидаешь перед просмотром. Крупные планы актёров, которые буквально смотрят тебе в душу. Глядя на них в течении фильма ещё сильнее замечаешь преображение в отрицательную сторону. Шикарная операторская работа. Камера буквально следует за героями. Моментами съёмка становится какой-то иной, будто в дымке или нереальности. То она чёткая, то размывается. Это так эффектно работает. А какое здесь звуковое сопровождение. Этот почти вечный гул. Чего только стоит момент со взрывом, когда оглушает главного героя. Ты буквально проживаешь вместе с ним этот момент. Такое чувство, что Спилберг именно отсюда взял этот эффект в свой фильм 'Спасти рядового Райана'. А включение классической музыки в конце. 'Иди и смотри' поражает тебя с технической стороны от и до. Ну и конечно актёрская игра Алексея Кравченко. Однозначно его лучшая роль. Самая первая и самая лучшая. Просто невероятный актёрский перфоманс. Самое тяжёлое кино, что я видел в своей жизни. Непередаваемый просмотр. Мне не хватит своего словарного запаса, чтобы полноценно оценить данное кино. 'Иди и смотри' нужно обязательно хоть раз увидеть в своей жизни. И осознать всю ту боль, которую несут любые войны и уничтожения. В них нет ничего хоть сколько-нибудь хорошего. Лишь ужас, боль и страх. Великое кино.

Взгляд в лицо смерти, утрамбованный и грязный песок, таящий в своих глубинах ужасы великой трагедии. Там где когда-то кем-то было тщательно закопано оружие и трупы, ныне хранятся только воспоминания, которые год за годом проступают, чтобы снова напомнить о себе. Кадры хроники, словно сошедшие с музейных картин, сегодня смотрятся одновременно восхищающе и устрашающе. Здесь и звук и свет и цвет играют свои роли зачастую ярче, чем персонажи, чья функция сводится к возведению ужаса в абсолютную величину. Наивность вперемешку с молоком встречает страх утопленный в море грязи и крови. Реальность наполненная недвусмысленными пугающими образами. Надрывный вопль в сторону светлой юности, в которой остаются теплые воспоминания о неразлучной связи с родным домом, как надежда на то, что все это лишь страшный сон, от которого можно проснуться лишь громко закричав. И этот психоделический трип среди образов, сопровождающий оглушающим писком и неутомимой головной болью преследует и после заигравшей музыки. Потому что сжимающий трофей в руке ребенок теперь превращается в дитя смерти, а игрушки на полу в старом доме в то, что осталось от прошлой жизни. Раны, оставленные когда-то несутся через бескрайние поля, леса и болота, как жизнь, что стремительным порывом ветра пронеслась от светлых мальчишечьих волос до седины на виске. Всеобъемлющий ужас, заставляющий запираться в домах и сплотиться, становясь одним единым лицом, с кучей имен. И чем дальше, тем больше на лице проступают ссадины и шрамы, не позволяющие ничего забыть. Время будет идти и дальше, а вопрос что делать застынет сотней криков, а затем ежесекундно растворится пеплом в заполненном копченым дымом небе.

Иди и смотри: Артхаусная истерика вместо войны

Фильма, про который принято с придыханием говорить: «Я смог посмотреть его только один раз, больше не выдержал». Картина, безусловно, знаковая, обласканная критиками и возведённая в ранг чуть ли не священной коровы отечественного кинематографа. Так вот, давайте без истерик и закатывания глаз посмотрим на этот продукт трезвым взглядом. И разберёмся, что же нам на самом деле показали. Сразу скажу: все эти слова про «самый страшный и правдивый фильм о войне» — это, мягко говоря, преувеличение. Вызваны они, как правило, двумя вещами: ностальгией по советскому кино и крайне узким знанием военного жанра. Если ты в жизни ничего страшнее «Семнадцати мгновений весны» не видел, то, конечно, «Иди и смотри» тебя шокирует. Но если ты человек насмотренный, то видишь перед собой не документ эпохи, а типичное фестивальное, авторское кино. Талантливо сделанное, спору нет, но к реальной войне имеющее весьма опосредованное отношение. Пункт первый: Нереалистичные партизаны. Нам с самого начала пытаются вбить в голову, что мы видим настоящих партизан. А что мы видим на самом деле? Мы видим какой-то лесной цирк, сборище оборванцев, которые больше похожи не на бойцов, а на хиппи, сбежавших в лес. Вот главный герой, пацан Флёра. Он что, проходит какой-то отбор, проверку? Нет. Он просто выкапывает из песка винтовку, и его тут же берут в отряд. Вы серьёзно? В реальном партизанском отряде, который действует во вражеском тылу и живёт в постоянном напряжении, у пацана бы отобрали винтовку и пинком под зад отправили домой к мамке. Потому что малолетний с оружием, не прошедший никакой подготовки, — это не боец, это — обуза и источник проблем. Он в первом же бою либо сам сдохнет, либо товарищей подставит. А чем заняты эти «партизаны» в лесу? Они воюют? Нет. Они устраивают фотосессии в духе «я и мой автомат», поют песни, кривляются, один из них изображает Гитлера. Это не партизанский отряд, это — пионерский лагерь. Где боевая подготовка? Где дисциплина? Где разведка, диверсии, организация? Ничего этого нет. Есть только живописные оборванцы, которые бродят по лесу. Настоящая партизанская война — это не весёлые прогулки. Это — тяжёлая, грязная, кровавая работа. Это — железная дисциплина, потому что без неё отряд перебьют за пару дней. Это — постоянный голод, холод и страх. А то, что нам показывает Климов, — это не партизаны. Это — интеллигентские фантазии о том, как должны выглядеть «народные мстители». Красиво, поэтично и абсолютно неправдоподобно. Пункт второй: Истерика вместо реализма. Фильм принято хвалить за «шокирующий реализм». А где он, этот реализм? Вместо него нам показывают двухчасовую истерику, снятую в нарочито артхаусной манере. Главный герой, Флёра, — он не переживает трансформацию. Он — просто функция, манекен для демонстрации ужасов. Его лицо, которое якобы «стареет» за два часа, — это не психологический портрет, это — театральный приём. Он постоянно орёт, плачет, смотрит в камеру выпученными глазами. Реальный человек в такой ситуации либо ожесточился бы и превратился в зверя, либо сломался бы и впал в ступор. А Флёра — он как будто персонаж из немого кино, который должен лицом отыгрывать все эмоции. И весь фильм построен на таких вот приёмах. Сюрреалистические сцены с аистом, с коровой под обстрелом, продирание через болото — это не реализм. Это — метафоры. Это — авторское высказывание. Климов не показывает нам войну, как она есть. Он показывает нам свои ощущения от войны. И это — большая разница. Когда персонажи начинают говорить прямо в камеру — это окончательно добивает любую иллюзию достоверности. Это не война. Это — режиссёр, который вылез из-за камеры и тычет тебе пальцем в глаз: «Смотри, как страшно! Чувствуй! Страдай!» Это — не искусство, это — манипуляция. Пункт третий: Немцы-клоуны. Отдельно надо сказать про изображение врага. Немцы, каратели — это не солдаты. Это — сборище карикатурных садистов, психопатов и дегенератов. Они не просто убивают, они при этом кривляются, пьют шнапс, тискают девок и произносят пафосные речи. Главный эсэсовец в сцене сожжения сарая — это не офицер карательного подразделения. Это — персонаж из театра абсурда. Он толкает какие-то философские телеги про «право сильного», позирует перед камерой, как кинозвезда. Реальные каратели так себя не вели. Они были не истеричными маньяками, а методичными, хладнокровными убийцами. Они выполняли работу. И в этой их будничной, бюрократической жестокости — настоящий ужас. А то, что нам показывают, — это опереточные злодеи. Их не боишься, ими брезгуешь. Режиссёр, пытаясь показать абсолютное зло, превратил его в балаган. Итог: Обычный военный фильм. Так почему же этот фильм так хвалят? Почему все говорят, что его «невозможно смотреть дважды»? На мой взгляд, дело в той самой ностальгии и узком знании жанра. Для советского зрителя, воспитанного на приглаженных, пафосных фильмах о войне, «Иди и смотри» был, конечно, шоком. Грязь, кровь, жестокость — такого на экранах не показывали. Но с тех пор воды утекло много. Мы видели и «Спасти рядового Райана», и «Апокалипсис сегодня», и массу других, куда более жестоких и правдивых фильмов. И на их фоне «Иди и смотри» выглядит именно как то, чем он и является — авторским, артхаусным кино. Это не плохой фильм. Рука мастера видна. Операторская работа, звук — всё на высшем уровне. Но называть его «самым правдивым» — это смешно. Это — обычный военный фильм, причём с сильным уклоном в фестивальную чернуху. Он не показывает реальную войну. Он показывает авторскую истерику по поводу войны. А то, что его «невозможно смотреть» — это просто признак нежной, неподготовленной психики. Кто кровищи в жизни и на экране не видел, того, конечно, пробирает. А для человека со здоровым цинизмом и насмотренностью — это просто ещё одно кино. Местами — сильное, местами — затянутое и откровенно скучное. Никакой шедевр. Просто талантливо сделанная страшилка для интеллигенции. 6 из 10

Фильм нужно смотреть!

Впервые фильм увидел школьником на премьере в кинотеатре, хоть и не мог прочувствовать и понять его, как взрослый человек, но не решался пересмотреть его достаточно много лет. 22.06.2025 показали по Первому каналу отреставрированным. Смотрел специально один. Основная мысль фильма - дети, наше будущее, и как это будущее возможно потерять. Климов сильно преподносит всю беззащитность детей, женщин, стариков - которые не могут за себя постоять. Очень страшная сцена, которая таковой мне не казалась поначалу - когда Флёра находится в избе, в которой находится большая семья, и тут начинают заходить в дом нацисты. Ведь никто из них, даже все вместе, не могут оказать никакого сопротивления, и тут поставил я себя на место Флёры.. Дедок в избе называет всех по именам, степени родства, когда заходят соседи, тоже называет всех по именам, а меня окутывает страх. Это в бою, с оружием, Флёра уже мог что-то сделать, а тут только страх быть убитым или изувеченным, да ещё видеть смерть людей, находящихся рядом, которые его пытались спасти. В конце фильма вспомнил, вроде бы неважную деталь - раздавленное Флёрой гнездо, в котором скоро должны были появиться птенцы - чья-то оборванная жизнь, горе родителей..

Фильм-урок, фильм-напоминание и фильм-предупреждение

Это фильм, за каждой художественной сценой которого стоит документальная правда. В основе художественного фильма лежит исторический факт – война советских партизан и фашистских карателей. Название фильма, как и сам фильм – таинственное и, как будто, скрывающее что-то страшное… «Иди и смотри» – словно, призыв создателей фильма к людям пойти в кинотеатр и посмотреть на свою историю. С другой стороны, «Иди и смотри» – это цитата из книги «Откровение Иоанна Богослова», где описывается Конец Света. На него и похожи показанные в фильме события. Деревенский мальчик Флёра, став партизаном, вместе со зрителем проходит страшный путь войны. Также в «Божественной комедии» Данте вместе с Вергилием проходят через круги Ада. А в фильме, как будто ненароком, круги и полукруги действительно рисуются: в начале фильма староста деревни, обращённый к камере затылком, топчется на месте, постепенно поворачиваясь к зрителю лицом, делая полукруг; остров, на котором прячутся жители деревень, окружён болотом; на острове жители деревень обступают Флёру кругом; во время партизанской операции по поиску продовольствия для жителей деревень ночью светит круглая луна; фашисты гонят жителей деревни Переходы по кругу; в запертом амбаре Флёра окружён жителями деревни Переходы; немецкий мотоцикл с трупом наматывает круги; фашисты позируют перед фотоаппаратом, обступив Флёру полукругом; партизаны обступают захваченных фашистов полукругом; камера в конце фильма делает полукруг влево. Флёра, как будто, проклят войной, и, управляемый местью за убиенных близких, идёт дальше по замкнутому кругу. А ведь уже упомянутый староста деревни, как будто, отговаривал Флёру и зрителя идти по гибельному пути войны: в начале фильма старик ругает спрятавшихся детей, которые пришли на запрещённое им место для поиска оружия – пропуска в партизанский отряд. Однако дети не слушаются, и Флёра всё-таки находит оружие. Мальчик даже не замечает, что уже с этого момента он становится партизаном, вставая на гибельный путь войны. С другой стороны, есть логичное объяснение недовольства старосты: старик знает, что если фашисты заметят оружие у одного из его жителей, то всю его деревню ждёт страшное наказание – расстрел. В фильме метафорично показано противостояние Флёры и Гитлера. В начале фильма Гитлер, произнося речь по радио в немецком разведывательном самолёте, как будто, смотрит на Флёру и его друга сверху вниз, как на низшую расу. Однако в конце фильма сверху вниз на Гитлера, изображённого на картине, а затем показываемого в немецкой кинохронике, смотрит уже Флёра, словно, взяв его в плен. Вообще немецкий разведывательный самолёт в фильме является символом глаз Гитлера. В эпизоде с сожжением запертого амбара с жителями деревни Переходы над местностью пролетает немецкий разведывательный самолёт. В этот же момент фашисты слушают весёлый немецкий йодль, напоминающий смех. В итоге создаётся ощущение, что в воздухе витает торжествующий дух Гитлера. Флёра не выстреливает в фотографию с Гитлером в младенчестве. Физически он не убил его, но духовно в себе – он всё-таки это сделал. Гитлер убивал детей. Флёра же на это не способен. Также есть метафоры, связанные с немцами. Взятый в плен немец-фашист говорит о низших расах и об их истреблении. Для зрителя его левый глаз нормальный и человеческий, а правый – кровавый и, словно, дьявольский. Как будто, в немце сидит Гитлер и через него говорит страшные слова. В одном из эпизодов немцы напоминают пришельцев с другой планеты: в туманном поле под непонятные звенящие звуки они выбегают из автомашины, словно из приземлившегося космического корабля. Также метафорично показывается, как от войны Флёра постепенно сходит с ума. Пережив с партизанкой Глашей немецкую бомбардировку партизанского лагеря, в голове Флёры поселяется свист. Музыкально его так и изобразили. Однако иногда Флёра слышит посторонние звуки, которые в настоящий момент никто не издаёт. Когда танцует Глаша, Флёра слышит песню Любови Орловой из кинофильма «Цирк». Причём мелодия, как будто, специально ускорена. Скорее всего, в памяти Флёры всплыла песня, которую он когда-то слышал на граммофонной пластинке. Однако в эпизоде переплытия болота Флёра начинает слышать вальс «Сказки Венского леса» Иоганна Штрауса-младшего, который он не мог никогда слышать. Вероятнее всего, так изображены слуховые галлюцинации мальчика. К концу фильма Флёра начинает уже видеть то, чего в данный момент нет. Зрительные галлюцинации изобразили в виде вставшей перед глазами мальчика немецкой кинохроники. Также в фильме есть метафоры, связанные с природой: аист, словно недобрый вестник о разорённом родном гнезде; лори на плече майора СД, словно единственное существо из отряда фашистов, которое со страхом смотрит на творимый ими ужас и в какой-то момент даже отворачивается от него; заснеженный лес, словно поседевший от увиденного им ужаса, сотворённого фашистами. В фильме имеются говорящие имена: 1) Командир партизанского отряда имеет кличку «Косач», которую также имеет тетерев. Данное прозвище, как будто, намекает на лес, где оба и обитают; 2) Партизан, с которым Флёра встречается на острове, имеет кличку «Рубеж». Словно мальчик находится на границе между прошлой и нынешней жизнью, расколотой войной; 3) Деревня, в которой Флёра становится свидетелем сожжения амбара с запертыми в нём жителями, имеет название «Переходы». Как будто, здесь Флёра внутренне полностью переходит в другое состояние. Про фильм в общем Начну с того, что это очень сильный фильм. Таковым он является благодаря в первую очередь сценарию, в котором слились воедино документальная правда и художественные идеи. А сценарий в свою очередь реализовали опять же в едином порыве: костюмы, грим и декорации; операторская работа; актёрская игра и типажи; звук. Всем этим процессом руководил режиссёр фильма – Элем Климов. Зачем же Элем Климов снял фильм, который можно считать самым сильным фильмом из всех, снятых до него, если считать самым сильным тот фильм, в котором все художественные идеи полностью совпали с историческими фактами? Чтобы с помощью художественного фильма сохранить правду. И в чём же эта правда? Правда в том, что были люди, являвшиеся фашистами. Эти люди убивали людей, поскольку считали их недостойными жить, потому что считали их низшей расой. И правда в том, что были люди, являвшиеся партизанами. Это были люди из народа, и они сопротивлялись фашистам, поскольку были ими недовольны, потому что те убивали их людей, которые были ни в чём невиновны. Значит вина лежит на фашистах. Они считали себя высшей расой. Ключевое слово – «считали». То есть виновата идея, а не люди. Фашистом может стать каждый: немец, русский, белорус. А что если выбрать другую идею? Идею, согласно которой ты не будешь никого убивать.

«Иди и смотри» — кино, которое невозможно забыть

На фоне празднования Дня Победы я решил обратиться к военному кинематографу, в том числе к фильмам, уже признанным классикой. «Иди и смотри» Элема Климова оказался не просто ещё одной лентой о войне — это глубокий, эмоциональный и технически совершенный взгляд на ад, через который прошли люди. Актёрская работа Алексея Кравченко и Ольги Мироновой поражает своей достоверностью. Их игра — это не просто переживание ролей, а полное погружение в состояние своих персонажей. Особенно впечатляет трансформация главного героя: от наивного мальчишки, мечтающего о подвиге, до человека, чьи глаза отражают весь ужас, который он видел. Последний крупный план Флёры — один из самых сильных моментов в истории кино, где возраст души явно не совпадает с возрастом тела. Фильм беспощадно обнажает зверства нацистов на территории Белоруссии, но делает это без излишней эксплуатации насилия. Камера не прячется от правды, но и не превращает страдания в зрелище. Каждая сцена выверена так, чтобы зритель не просто наблюдал, а чувствовал. Например, эпизод в деревне — это не просто демонстрация жестокости, а исследование того, как война ломает человеческую психику. Даже второстепенные детали, вроде звукового оформления (нарастающий гул самолётов, неестественная тишина перед бурей), работают на полное погружение. Отдельного внимания заслуживает режиссура. Климов использует приёмы, которые кажутся нетипичными для советского кинематографа 1980-х: почти документальная съёмка, длинные планы, минималистичный монтаж. Некоторые сцены (например, переход через болото) сняты с такой дотошностью, что начинаешь верить — перед тобой не постановка, а реальные события. В последствии после просмотра видеоссе, становится ясно, что это достоверно, что вызывает уважение за проделанную работу. Это кино не выглядит «советским» в привычном понимании — оно универсально и вне времени. Фильм не даёт готовых ответов. Открытая концовка заставляет задуматься: что остаётся в человеке после такого опыта? Можно ли сохранить себя, столкнувшись с абсолютным злом? И главное — как передать эту память следующим поколениям, чтобы ужас не повторился? «Иди и смотри» — это не просто «ещё один фильм о войне». Это антивоенный манифест, который не романтизирует подвиг, а показывает цену, которую пришлось заплатить. Его невозможно «пересматривать» в обычном смысле — каждый просмотр становится испытанием. Но именно поэтому его нужно смотреть. Безусловный шедевр.