Кто – Скот, кто – Зверь, кто – Человек
«В тумане» - классический современный пример европейского кино, снятый по классическому же материалу – одноимённой повести Василя Быкова, воспевателя великого (без кавычек) белорусского партизанского движения в годы Великой и Отечественной. Быков создал тяжёлое по своей психологичности произведение, которое воплотил на экране режиссёр Лозница. Пару слов о последнем. Сергей Лозница родился в Белоруссии, учился на Украине, стал кинематографом в России, эмигрировал за счастьем в Германию. Изначально документалист, он затем прославился художественным фильмом «Счастье моё», к которому в России отнеслись очень неоднозначно. Мне понравилась следующая критическая ремарка: «Жестокая притча о современной России, фильм, красивый как синяк». «Счастье моё», как и «В тумане» – участвовал в программе Каннского фестиваля. И уже в этом мне сразу видится претензия. Я чту Пальмовую Ветвь, но почему российскому режиссёру надо стать гражданином Европы, чтобы Канн распахнул перед ним ворота дважды? «В тумане» заявлен как фильм Германии, России, Латвии, Нидерланды, Белоруссии. Зачем? В сюжете есть только лес, два-три села. Из людей – только белорусы (партизаны, крестьяне, полицаи) и немцы-оккупанты. Сюжетный масштаб не требует столь международного участия. Особенно, если учесть, что всё финансирование проекта полностью осуществила частная компания GP Group. В центре сюжета фильма три человека, живущие в оккупированной немцами Белоруссии: железнодорожный рабочий Сущеня, которого обвиняют в предательстве, и двое партизан, которые приходят его казнить. С первых кадров стало ясно, фильм снят щедро. Не скупясь. И я имею в виду не финансовую составляющую. Лозница щедр на метраж: долгие пешие проходки по лесу, статичные крупные планы, длинные взгляды – всё это снимается… со смаком, что ли. Режиссер не задумывается о динамике, которой нынче так озабочен Голливуд. В живописи это называется техникой крупного мазка. Крупномазковые картины нельзя смотреть вблизи, они понятны лишь на расстоянии. В случае с кино расстояние заменяет время. Повествование медлительно. Не затянуто, а именно медлительно. Герои медленно идут по лесу, наматывают портянки. Также говорят. Каждая фраза как брошенный в колодец камень. Кинут и смотрят, слушают, как он падает. Фильм для финнов. Но проходит время, и ты начинаешь понимать, что всё в картине: движения, диалоги – всё формирует особый ритм. И этому ритму подчиняется любое действие. Даже бегство от врагов. Медленное. Поэтому, когда на железнодорожной станции начальник вдруг резко бьёт Сущеню по морде – это воспринимается как шок. Как сто взрывов в каких-нибудь «трансформерах». Выход из ритма! Вот только зачем нужен этот ритм, я так и не разобрался. Ещё одной особенностью фильма является полное отсутствие саундтрека. Ни музыки, ни песен. Когда в кадре никто не говорит (а это бывает довольно часто), слышна лишь гнетущая тишина. «В тумане» критики охарактеризовали экзистенциальной драмой. В принципе, это верно. Близость рассказу Сартра «Стена» очень заметна (даже сюжет схож: и там и там повествуется о партизанах). Всё произведение посвящено поиску соотношения жизни-существования и внутренней свободы. Что есть жизнь. Чего она стоит. Ради чего стоит умереть. Сущеня, отпущенный немцами из плена, всеми воспринимается как предатель. Он не может ни жить полноценно, ни даже умереть, потому что все решат, что его совесть замучила. В нём борются обречённый фатализм и очистить своё имя Проблема выбора встаёт перед всеми героями фильма. И все решают её по-разному. При этом, не стоит забывать что это фильм о Войне. Удивительно, но в нём практически нет немцев. Не в кадре (тут они присутствуют), а как участников драмы. Они только создали для неё условия, отпустив Сущеню на свободу. Всё остальное разыгрывается между белорусами. Партизанами, полицаями. И третьими. Которые просто живут. Но разве возможно просто жить в эпоху общей беды. И всеохватывающего конфликта. В этой ситуации всегда в ком-то проявляется Скот, в ком-то – Зверь, а в ком-то – Человек. Несмотря на то, что фильм снят по повести советского автора, «советского» в нём практически ничего нет. Нет никаких следов советского быта и образа жизни. Нет никаких советских, коммунистических мотивов для действий. Даже в борьбе с фашистами. Ненависть людей к захватчикам всегда мотивирована конкретно: у кого-то враги забрали машину, кого-то бьют в морду. И за это белорусы идут на борьбу, готовы умереть. За это, а не за Советскую родину, за Сталина, за свободу народа, наконец. Весь «совок» в фильме вычищен. Он не очерняется (как бывает), его просто нет. При этом, критики утверждают, что сюжет фильма передан очень близко к тексту. Странно, но я не могу отметить в фильме работу актёров. Они неплохо сыграли. Всё передано сильно, достоверно. Однако из-за авторских режиссёрских особенностей ленты им приходится быть лишь чёткими исполнителями воли создателя. Они делают только так, как велит режиссёр. И это видно из зала. Что ради крупного плана им надо сидеть или идти строго так, как удобно оператору. Что делать и говорить надо только в заданном режиссёром ритме (я прямо вижу, как он стоит с метрономом возле камеры или считает им на ухо: «раз-два-три-четыре»). Ради общей картинки, ради целостного впечатления. Актёры здесь сотворцы в гораздо меньшей степени, чем в любом другом фильме. 7 из 10













