Пенсионный фонд спасает лондонский бомонд
Представьте себе викторианскую Англию, но такую, где джентльмены вместо унылого чаепития расчехляют слонобойные ружья. На дворе эпоха паровых котлов и напудренных мозгов, а мир уверенно катится к глобальной мясорубке из-за очередного парня с манией величия. Британская корона в панике решает собрать элитный отряд из литературных маргиналов. Возглавляет эту сумасшедшую богадельню Аллан Квотермейн, которого с барским презрением ко всему сущему играет Шон Коннери. Дед уже настолько преисполнился в своём познании, что валит врагов с дистанции пушечного выстрела, даже не снимая очков для чтения. Его харизма весит больше, чем весь реквизит на съёмочной площадке, а каждое движение пропитано свинцовой усталостью человека, которому мешают спокойно доживать свой век в африканской глуши. «Вампирша, маньяк и невидимый дурак» Остальная банда выглядит так, словно кто-то вытряхнул классическую библиотеку в блендер и нажал на максимальную скорость. Капитан Немо в исполнении Насируддина Шаха — это болливудский пират с тягой к холодному оружию и нездоровой гигантомании. Его подлодка с легкостью перещеголяет габаритами небольшой спальный район, разрезая волны с грацией утюга, брошенного в ванну. Мина Харкер, чью бледную аристократичность воплотила Пета Уилсон, носит стильный шарфик отнюдь не из-за сквозняков, а чтобы деликатно скрывать следы бурной клыкастой молодости. Она высасывает жизнь из противников элегантнее, чем вы поглощаете утренний кофе. Невидимый вор Родни Скиннер (Тони Карран) бегает голышом по морозу, оставляя на свежем снегу лишь отпечатки своих криминальных наклонностей, щедро размазывая по лицу белила. Самовлюблённый бессмертный мажор Дориан Грей (Стюарт Таунсенд) ловит пули грудью чисто ради скуки, скрывая у себя дома весьма специфический подход к живописи. Американский шпион Том Сойер (Шейн Уэст) вписался в эту тусовку исключительно ради заокеанской квоты на молодецкую удаль, размахивая винчестером, как ковбой на сельской дискотеке. Ну и вишенка на этом токсичном торте — Доктор Джекилл (Джейсон Флеминг), который после стопки фирменного зелья раздувается до размеров лондонского омнибуса и начинает ломать хребты голыми руками. «Пластинка скрипит, империя горит» Противник у этой гоп-компании подобрался под стать — загадочный Фантом, щеголяющий в железной маске, которая явно натирает переносицу. Этим архитекторам индустриального хаоса незримо рулит некий М, сыгранный Ричардом Роксбургом с такой ехидной ухмылкой, что хочется немедленно проверить свои карманы. Злодей общается с подчинёнными исключительно через фонографические записи, будто обиженный подросток, отправляющий голосовые сообщения. Его план настолько же гениален, насколько и абсурден: стравить мировые державы, используя передовые вундервафли вроде бронированных тракторов и пулемётов. Это не тонкая политическая интрига, а банальная поножовщина в масштабах целого континента. Местный лор плюёт на законы логики с высокой колокольни, предлагая взамен непрекращающийся карнавал разрушений, где физика ушла в бессрочный отпуск. «Венеция тонет, а снайпер не стонет» То, что происходит в этом балагане, напоминает пьяный дебош в антикварной лавке. Взять хотя бы поездку на гигантской субмарине по узким каналам Венеции. Эта махина протискивается между старинными палаццо, как толстяк в переполненном метро, снося архитектурное наследие к чертям собачьим. Город уходит под воду с эпичным хрустом, пока наши джентльмены пытаются остановить заложенные бомбы с изяществом слонов на минном поле. Автомобильная погоня по рушащимся улицам выглядит так, будто карету скорой помощи жестоко скрестили с танком. Экшен здесь даже не пытается притворяться реалистичным — он нагло бахвалится своей первобытной дурью. Удары звучат как падение чугунных батарей с пятого этажа, а кровь не хлещет реками только потому, что у нас тут солидное общество, а не скотобойня. «Дед плюнул в вечность и ушёл в бесконечность» Вся эта конструкция отчаянно трещит по швам от собственных амбиций, но в этом и кроется её звериное обаяние. Это тот самый редкий случай, когда дикий производственный ад породил не мертворождённого уродца, а вполне себе жизнерадостного Франкенштейна. Декорации впечатляют своей массивной, осязаемой фактурой, которую сейчас не сгенерирует ни одна бездушная железка. Да, местами графика откровенно мылит глаз, словно ты смотришь на мир через дно бутылки из-под дешёвого абсента, но яростная динамика с лихвой перекрывает эти визуальные заусенцы. Главный герой расхаживает среди взрывов с таким выражением лица, будто мечтает лично пристрелить создателей всего этого шапито, и эта нескрываемая желчь придаёт его образу идеальную брутальность. Он не спасает мир — он отбывает кармическую повинность с королевским достоинством, отправляя негодяев на тот свет короткими, сухими щелчками затвора. Это не адаптация графического романа, а нахальный плевок в лицо чопорной литературе, где классические герои скинули пыльные сюртуки, накачались чёрным порохом и пошли крошить мировое зло под гул паровых турбин, оставляя после себя лишь обгоревшие страницы и растоптанный здравый смысл. 8 из 10
