Александр ПоповСкромная человечность Франсуа Трюффо (часть 6)
Буквально через два года после своей второй экранизации Роше Трюффо снимает «Американскую ночь» - вдохновенное описание кинематографического закулисья, режиссер делает все от себя возможное, чтобы суета и забавные истории на съемках выглядели интереснее самого снимаемого в кадре фильма. Множество актеров и других киноспециалистов работают в «Американской ночи» над явной халтурой – историей банального адюльтера, разрушающего молодую семью (как интересно она отзовется по ту сторону съемок). Однако, для Трюффо важно показать, как в забавной околокинематографической суете возникает магия кино: зрителю невероятно интересно следить за похождениями инфантильного актера (в этой роли, конечно же. Лео), возникающими и рассыпающимися в прах любовными романами, капризами возрастной кинодивы и холодной красотой британской звезды (Трюффо делает вроде бы необязательные крупные планы Жаклин Биссет для того, чтобы просто насладиться ее красотой).
Здесь вроде бы нечего анализировать: смысл фильма на поверхности, это не «8 1/2 », где муки творчества переплетаются с воспоминаниями и грезами героя. Трюффо ограничивается изображением исключительно съемочного процесса (он сам здесь играет режиссера, при чем весьма иронично: Ферро снятся сны, в которых властвует лишь кино), здесь девушка-ассистентка в невероятно легком исполнении Натали Бэй находит выходы из многих неприятных ситуаций, актеры капризничают, а рабочие на съемках (осветители, а также отвечающее за звук и реквизит) весьма изобретательно трудятся над общим делом. «Американская ночь» - о ночи голливудских клише, опускающейся на кинематограф, о системе звезд, которым все время нужно угождать, и режиссере, который стремительно глохнет, привыкнув к шуму съемочной площадки.
В одной из сцен Ферро разворачивает посылку с книгами, в ней оказываются труды о Брессоне и Бунюэле, Бергмане и Дрейере, Уэллсе и Годаре, режиссер будто тоскует о том времени, когда в кино безоговорочно властвовал авторский подход. Теперь же приходится перебиваться фильмами-однодневками, хотя закулисье съемок таких фильмов все равно интересно. В одной из сцен воспроизводится эпизод с котенком из «Нежной кожи», благодаря нему можно узнать, как трудно порой всем бывает на съемках. «Американская ночь» построена так, что в ней противопоставляется естественность поведения актеров и всей съемочной группы за пределами кадра, когда же надо жить в кадре, эти же актеры невероятно искусственны и фальшивы.
Что же перед нами? Комедия или драма? И то, и другое вместе. Ведь описывая съемочный процесс как суету и хаос, Трюффо показывает, что для определенного типа людей только в этом хаосе и суете и возможна жизнь. Вне кино, вне волшебного фонаря проза жизни душит этих людей, до конца преданных экрану. Таков сам Трюффо и его синефильский подход к профессии. «Американская ночь» вызывает ощущение рукотворного хаоса, полнейшей сумятицы на съемках, однако, зная Трюффо, зритель понимает, что все здесь просчитано до секунды. Порой эта картина напоминает сатирические мозаики Роберта Олтмена: здесь, как например в «Нэшвилле», постановщик не выстраивает единую нарративную структуру, привлекая зрительское внимание к мелочам и частностям. То, что объединяет эпизоды «Американской ночи» - исключительно съемочный процесс, место и время действия, в остальном это тот же олтменовский пазл.
Как всегда у Трюффо, фильм смонтирован и снят просто потрясающе и без малейшего налета элитарности: то, что зритель сидит, вперив глаза в экран, почти два часа наблюдая за реконструкцией съемочного процесса без выстрелов, погонь и эротики, - все это свидетельство невероятного постановочного мастерства. «Американская ночь» выгодно выделяется в ряду других фильмов о кино (так «Положение вещей» Вендерса или тем более «Предостережение святой блудницы» Фассбиндера смотрятся с видимым усилием, как нечто тягомотное). «8 1/2 », конечно, не берем в расчет, но фильм Трюффо не о творческом кризисе, он почти по-вудиалленовски утверждает, что спасение от депрессии и кризисов для любого кинематографиста (актера, оператора, постановщика) можно найти только в работе. Жорж Дельрю написал к этой ленте как всегда замечательную музыку, в которой угадываются отголоски его работы над «Презрением» Годара – тоже, кстати, метакинематографического произведения.
