ПЕНСИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ, СВИНЕЦ УСВОЯЕТСЯ
Вся эта хвалёная теневая экономика с гигантскими золотыми монетами и кровавыми отпечатками пальцев в вычурных медальонах существует исключительно ради того, чтобы заставить мужика с тяжелейшим ПТСР снова влезть в тесный итальянский костюм. Джон Уик 2 начинается там, где логика обычного человека молит о пощаде. Джон (Киану Ривз) только-только вернул свою помятую тачку, залил бетоном арсенал в подвале и приготовился пить кефир перед телевизором. Собака жива, мстить некому. Глухой экзистенциальный тупик для франшизы. Но из небытия выныривает скользкий макаронник Сантино Д’Антонио (Риккардо Скамарчо) с древним воровским векселем. Джон логично посылает гостя к чертям, и через минуту его дом взлетает на воздух вместе с фотографиями покойной жены. База уничтожена. Наживка заглочена по самые гланды, червяк корчится на крючке, а мы едем в Рим оформлять оптовые поставки трупов. «Кто с векселем припёрся — тот кровью и умылся» Анатомия местного злодея вызывает нервный смех патологоанатома. Сантино — это эталонный избалованный аристократ криминального мира, который хочет сидеть на двух стульях: и сестру убрать чужими руками, и перед мафиозным общаком остаться чистеньким. Его мотивация — это истерика ребенка, которому не купили игрушку в торговом центре. Он нанимает легенду, а потом объявляет на неё охоту, искренне удивляясь, почему эта легенда теперь методично пробивается сквозь его охрану с помповым ружьём. КОСТЮМЧИК СИДИТ, ПОКА ПУЛЯ НЕ ПРИЛЕТИТ Здесь мы вскрываем главный сценарный нарыв картины, из-за которого она теряет драгоценные баллы реализма. Местные портные шьют пиджаки с кевларовой тактической подкладкой. Это гениальное в своей наглости продюсерское решение легализует абсолютную лень в постановке укрытий. Саспенс дохнет в муках, когда ты понимаешь, что герои обмотаны непробиваемой фольгой. Вместо того чтобы прятаться за колоннами, киллеры просто натягивают лацканы на носы и ловят пули грудью. А сцена в нью-йоркской подземке? Два мужика идут сквозь толпу хипстеров и делают «пик-пик» друг в друга из стволов с глушителями, а окружающие даже наушники не снимают. В этой точке физика выходит в окно, а фильм скатывается из стильного нуара в комедийное шоу с огнестрелом. Это катастрофическая осечка, убивающая вес происходящего. «Я люблю Джона Уика. Я люблю его горе, его волю, его борьбу» © Киану Ривз — Исполнитель главной роли «Если сброд собрался в кучу — жди свинцовую ты тучу» Второстепенные дегенераты этого мира заслуживают отдельной камеры в психиатрической лечебнице. Возьмём Арес (Руби Роуз) — немую охранницу в пиджаке с отливом. Выглядит она крайне пафосно, но как тактическая единица абсолютно ничтожна. Её главная профессиональная компетенция — высокомерно смотреть и угрожать на языке жестов, пока её босс творит дичь. Или Кассиан (Коммон). Этот парень мстит за свою подопечную с таким упорством, будто ему пообещали сверхурочные талоны на питание. Их драки с Уиком — это балет двух упрямых терминаторов, которые кувыркаются по каменным ступеням, ломают друг другу рёбра, а потом спокойно пьют бурбон у барной стойки. Ну и вишенка на торте абсурда — Король «Боулер» (Лоренс Фишбёрн). Повелитель маргиналов с голубиной почтой. Гениальная шизофрения: нейросеть из бездомных контролирует весь город, пока легальные копы давятся пончиками. Но сквозь этот окопный бред проступает чистая, монументальная работа, достойная мужского уважения. Баллистическая хореография здесь выведена на уровень религии. Уик не лупит в молоко. Контрольный выстрел в голову — это базовый инстинкт, доведённый до автоматизма. Никакой эпилепсии в монтаже: мы видим каждую гильзу, отлетающую на мраморный пол, и каждый перелом ключицы. Перезарядка оружия одной рукой, прижав пистолет к бедру в пылу рукопашной — чистая поэзия мясника. А сцена с сомелье? Дегустация австрийских стволов с компенсаторами отдачи, где оружие подбирают как элитное вино к стейку. Это филигранное внимание к маскулинным фетишам заставляет простить фильму даже историю с обычным карандашом, который в руках Уика превращается из канцелярской принадлежности в смертоносное орудие пролетариата. Это монументальное полотно о том, как уставший человек искренне хотел просто посидеть в тишине, но в итоге ему пришлось прострелить колени половине криминального мира, потому что идиоты органически не способны оставлять чужие вещи в покое. 8 из 10
