Батя в здании — албанцам конец заранее
Европа всегда славилась своей открыточностью, узкими улочками и потрясающим талантом делать вид, что под элитной брусчаткой не гниют тонны криминального мусора. В этот туристический рай и отправляется Ким, наивная американская девственница с жизненным опытом аквариумной рыбки. Её играет Мэгги Грэйс, которая в свои весьма солидные двадцать пять лет изображает пубертатную школьницу так же убедительно, как дворовый пёс — породистого афганского борзого. Девочка летит за океан впитывать высокую культуру и фотографироваться на фоне музеев. Вместо богемных французов она моментально находит колоритных восточноевропейских дельцов, чей бизнес-план заключается в конвертации глупых туристок в стабильный и необлагаемый налогами кэш. Система работает бесперебойно, перемалывая приезжих студенток в расходный материал для теневого рынка. «В Париж за мечтой — на панель пойдёшь толпой» Завязка истории проста, как удар ржавым ломом по затылку. Малолетняя дурёха закономерно попадает в капкан, успевая в последнюю секунду спрятаться под кровать и набрать номер своего папочки. Папочку зовут Брайан Миллс, и он — списанная в утиль государственная машина по превращению людей в мясной гуляш. Лиам Нисон влезает в эту угрюмую шкуру настолько плотно, будто всю свою сознательную жизнь только и делал, что вырывал кадыки голыми руками. У Брайана имеется бывшая жена Ленор, классическая стервозная мадам в исполнении Фамке Янссен. Эта женщина давно променяла нашего нищего агента на самодовольного индюка с огромным особняком и личным бассейном. Но когда любимая дочь растворяется в парижских трущобах, банковские счета нового мужа мгновенно превращаются в бесполезную бумагу. На сцену выходит батя со своим легендарным набором специфических навыков, против которых бессильны любые кредитные карты. «Особые навыки в деле — ждите дырочки в теле» Знаменитый телефонный разговор с похитителем — это абсолютный и недосягаемый эталон криминального жанра. Брайан не бьётся в истерике, не умоляет о пощаде и не обещает подать жалобу в международный суд. Он монотонно, словно заказывает дешёвую пиццу в спальном районе, сообщает бандиту Марко, что найдёт его и с удовольствием закопает. Наглый похититель снисходительно бросает в трубку пожелание удачи, даже не подозревая о выписанном всей своей албанской диаспоре билете на городское кладбище. С этого момента стартует методичная аннигиляция парижского криминального дна, больше похожая на масштабную травлю крыс химикатами. Миллс пересекает Атлантику не для того, чтобы вести мирные переговоры или размахивать плакатами протеста. Он прилетает выбивать информацию вместе с зубами. Герой оставляет после себя такой густой шлейф из трупов, что на его фоне меркнет даже деятельность средневековой инквизиции. «Переломать врагам носы — как нарезать колбасы» Местный мордобой лишён всякого голливудского лоска и изящной балетной хореографии. Никаких красивых вертушек в замедленной съёмке или философских диспутов с истекающим кровью оппонентом. Брайан лупит сутенёров так буднично и жёстко, будто они лично сожгли его пенсионное удостоверение. Каждая потасовка заканчивается раньше, чем очередной самоуверенный мерзавец успевает снять свой пистолет с предохранителя. Американский дед пускает в ход кулаки, автомобильные аккумуляторы и элементы интерьера, превращая столицу мировой романтики в гигантскую промышленную скотобойню. Французские силовики при этом ведут себя как стайка напуганных голубей на площади. Они предпочитают просто тихо отмывать асфальт от крови и не лезть под тяжёлую руку взбешённого туриста. Миллс прёт напролом, играючи плюя на международное право, суверенитет чужой страны и законы физики. «Всех убил, один остался — батя славно прогулялся» Этот фильм даже не пытается казаться умным или многослойным произведением искусства. Он грубо, но эффективно эксплуатирует самый первобытный человеческий страх за своё потомство и выдаёт примитивный ответ на все мировые угрозы. Главный герой вообще не рефлексирует над остывающими телами и не испытывает мучительных мук совести по ночам. Он просто делает свою грязную работу с каменным лицом уставшего сантехника, прочищающего засор. Ближе к финалу картина окончательно отрывается от реальности, превращаясь в абсурдный сольный концерт бессмертного бога войны. Враги начинают падать штабелями от одного его сурового взгляда, а пули брезгливо огибают фигуру бывшего спецагента. Но именно эта концентрированная, ничем не разбавленная ярость заставляет дотерпеть бескомпромиссную уличную мясорубку до финальных титров. Когда правосудие жуёт сопли, а цивилизация тонет в собственном бессилии, на арену выходит хмурый мужик с радикулитом, чтобы доказать Вселенной одну железобетонную истину: любовь к ребёнку измеряется не карманными деньгами, а количеством простреленных коленей на квадратный метр чужой территории. 6 из 10
