Замкнутый цикл любви

Гаспар Ноэ — режиссёр, который всегда снимал про предельные состояния. Его кино всегда про то, что происходит с человеком, когда он теряет контроль над собой, над ситуацией, над временем. «Любовь» в этом смысле продолжение той же темы, только без визуального насилия. Здесь предельное состояние — сама память об отношениях, от которой невозможно убежать. Мёрфи, американец в Париже, узнаёт, что Электра, девушка, которую он любил, пропала. С этого момента фильм превращается в череду его воспоминаний: их квартира, их тела, секс, разговоры, ссоры, снова тела, снова ссоры и опять секс. Настоящее появляется редко и всегда одинаково: пустая жизнь с женщиной, которую он не любит, и сыном, которого не планировал. Прошлое — это единственное место, где он существует по-настоящему. Ноэ выстраивает этот контраст методично, почти жестоко. Предельная откровенность фильма — его главное художественное решение, и оно не случайно. Ноэ убирает дистанцию между камерой и происходящим, и именно это разрушает всякую возможность романтизации. Смотришь на близость двух людей и одновременно видишь, как внутри неё уже живёт что-то разрушительное: ревность, собственничество, невозможность быть вместе и невозможность расстаться. Переход между любовью и токсичным циклом в фильме не обозначен, он просто происходит, почти незаметно, как и в жизни. Мёрфи неприятный человек, но это не делает его любовь ненастоящей. Электра существует только в его памяти, но именно она — единственный живой человек в фильме. Он потерял её отчасти из-за себя, отчасти просто так и теперь застрял в петле воспоминаний, потому что внутри этой петли хотя бы что-то остаётся. Снаружи пустота. Финал возвращает в самое начало, в момент, когда они ещё только встретились и всё было возможно. Смотришь и уже знаешь всё, что будет. Это и есть структура одержимости: повторение без выхода, память как единственная форма существования. Ноэ нашёл для этого точную форму, и снял, возможно, самый честный фильм о любви и о том, во что она может превратиться.

Слишком много красного: пособие по тому, как просрать лучшие годы жизни под кайфовый саундтрек

СЛУШАЙ, если ты пришел сюда за романтикой в духе ванильных мелодрам, где герои держатся за ручки и смотрят на закат, то ты явно перепутал дверь. Гаспар Ноэ не снимает кино, он проводит вскрытие. Причем вскрытие происходит без анестезии, прямо в твоей гостиной, пока ты пытаешься понять, почему экран так густо залит красным светом и потом. Мерфи в исполнении Карла Глусмана — это не герой-любовник, это ходячий комок рефлексии, эгоизма и спермотоксикоза, запертый в четырех стенах своих воспоминаний. ГЛЯДЯ на то, как этот парень тонет в океане собственного прошлого, ты начинаешь чувствовать фантомный запах дешевых сигарет и пролитого вина. Ноэ не церемонится: он вываливает на тебя бытовую неустроенность, физиологию и душевную пустоту вперемешку с кадрами, которые заставили бы покраснеть даже бывалого сантехника. Электра, которую играет Аоми Муйок, — это не просто роковая женщина, это визуальный триггер, вспышка, из-за которой главный герой (и ты вместе с ним) теряет связь с реальностью и здравым смыслом. ВЕСЬ фильм — это одна длинная, тягучая и безумно красивая судорога. Это попытка запечатлеть тот самый момент, когда близость превращается в насилие над личностью, а страсть — в обыкновенную привычку врать самому себе. Ноэ берет камеру и заглядывает туда, куда приличные люди не смотрят даже в темноте под одеялом. И самое обидное, что Клара в исполнении Бенуа Деби (нет, подождите, это оператор, но он здесь важнее половины актеров) — это Клара Кристин, ставшая лишь очередным звеном в этой цепи саморазрушения. ЕСЛИ ты ждешь морали, то вот она: не пытайся строить замок из песка, если вместо цемента у тебя только телесные жидкости. Фильм работает как удар под дых в три часа ночи, когда ты сидишь один и думаешь о той самой бывшей. Это не «кино не для всех», это зеркало для каждого, кто хоть раз путал влюбленность с желанием обладать, а нежность — с попыткой заполнить дыру в собственной никчемности. МОНТАЖ здесь напоминает рваный пульс наркомана: вспышки, затемнения, возвраты назад. Ты будто листаешь альбом с фотографиями, которые должен был сжечь еще три года назад, но рука не поднялась. И пока Мерфи рыдает в ванне, осознавая, что его жизнь превратилась в плохой анекдот, ты понимаешь — ты уже там, внутри этого экрана, пьешь этот горький коктейль из эстетики и отвращения. КАЧЕСТВО картинки настолько запредельное, что ты буквально чувствуешь текстуру кожи и липкость пола в клубе. Это гимн молодости, которая не знает границ, и старости, которая наступает сразу после титров. Ноэ — великий манипулятор. Он заставляет тебя смотреть на вещи, от которых хочется отвернуться, и делать это с открытым ртом. Его «Любовь» — это не чувство, это диагноз, поставленный в терминальной стадии. В конечном счете, это кино о том, что даже самая яркая вспышка оставляет после себя лишь кучку пепла и неприятный привкус во рту на утро. Если ты готов к тому, что твое представление о прекрасном будет изнасиловано эстетикой французского нео-нуара, то добро пожаловать в ад. ЛУЧШИЙ способ закончить этот трип — осознать, что любовь по Ноэ — это когда ты хочешь вырвать себе сердце, но вместо этого просто заказываешь еще одну доставку пиццы в пустоту своей квартиры. Никогда не доверяй тому, кто говорит, что любовь — это легко, особенно если у него в руках камера и банка красной краски. 10 из 10

«Любовь» Гаспара Ноэ: анатомия страсти между эротизмом и отвращением

В «Любви» (2015) Гаспар Ноэ совершает радикальный формальный и смысловой эксперимент, деконструируя саму идею романтического кино. Режиссёр, известный своими агрессивными высказываниями, на этот раз использует в качестве основного инструмента исследования предельную, почти клиничную откровенность. Однако за видимой провокацией скрывается строгое и безжалостное исследование природы человеческих отношений, их цикличности и неразрывной связи экстаза с болью. Фильм представляет собой субъективный поток воспоминаний главного героя Мёрфи (Карл Глусман), вызванный известием о пропаже его бывшей возлюбленной Электры (Аоми Муйок). С самого начала Ноэ отказывается от условностей, помещая зрителя внутрь сознания персонажа. Воспоминания о страсти сменяются образами бытового распада, создавая эффект эмоциональной ломки, где любовь становится веществом, вызывающим самую настоящую зависимость. Формальная структура картины выстроена с математической чёткостью. Её центр — кадр с французским флагом, который служит не только политическим маркером в отношениях американца и европейки, но и символическим рубежом, разделяющим фильм на две контрастные части. Первая — эстетизированное, светлое прошлое, снятое с особым вниманием к геометрии тел и композиции. Вторая — грязное, деградирующее настоящее, где физиология лишается всякого романтического флёра. Ноэ методично, шаг за шагом, показывает, как возвышенное чувство, лишённое духовной связи, опускается до уровня примитивного и отталкивающего физиологического акта. Центральной метафорой фильма становится параллель между любовью и наркотиком. Она работает в двух направлениях: как обезболивающее, дарящее забвение, и как разрушительная зависимость, ведущая к саморазрушению. Воспоминания Мёрфи — это и есть мучительная «ломка», а объект его страсти оказывается одновременно источником наслаждения и боли. Это делает «Любовь» не порнографическим высказыванием, а глубоким, почти документальным исследованием токсичной связи. Несмотря на шокирующую форму, «Любовь» остаётся последовательным авторским жестом в фильмографии Ноэ. Это кино не о сексе, а о памяти, времени и той пустоте, которая остаётся после угасания страсти. Ноэ ставит неудобные вопросы без намёка на морализаторство, предлагая зрителю не судить, а наблюдать и анализировать вместе с ним. Это тяжёлый, но искренний опыт, требующий от зрителя определённой смелости — не столько для просмотра откровенных сцен, сколько для честного взгляда на тёмную сторону человеческих отношений.

Смотрела в два захода, не осилила сразу глубину замысла. Красота тела, эстетики и секса слишком быстрое перенасыщение, потому что очень много, до неприличия, за этим теряется все остальное, эмоциональная связь героев с первых минут знакомства, и да - это совсем не любовь. Глубокая зависимость друг от друга, животная, страстная, пугающая, полная страхов и разочарования, от самих себя. Они пытаются вырваться в свободу, та- которая существует в настоящем чувстве, но эта свобода оказывается в итоге так-же примитивна как и их чувства. Боль и страсть - ВСЕ, что смогли подарить они друг другу в этих отношениях. Фильм однозначно вызывает неоднозначное чувство, но второй раз смотреть никто не будет. Задумана возможно была глубокая история отношений, которая должна была показать что то о боли, любви, эгоизме, и глупости, с которой мы совершаем фатальные ошибки, но по итогу, нет ощущения вообще какой то истории отношений, глубины в них, два человека встретились, ранили друг друга, проявили максимальную глупость обоюдную... сделали как минимум 4 человек несчастными в том числе и ребенка. Занавес. Очень легкомысленная передача любви, глазами автора, к сожалению жизненная. Возможно его... что-то личное.

Красивая пустышка

Я не ханжа и к тому жанру кино, в котором работает Гаспар Ноэ, отношусь совершенно спокойно. И более того мне кажется лицемерным принимать и допускать откровенные сцены жестокости и насилия, показ которых на большом экране давно стал нормой, но стыдиться демонстрировать в кино обнажённое человеческое тело и секс. Определённую степень откровенности и провокации допускает Ларс Фон Триер в Идиотах, а затем и в дилогии Нимфоманки. Тему сексуальной революции и любви на грани морали затрагивает Бертолуччи в своих Мечтателях. Но и в том и в другом случае можно с полной уверенностью говорить о художественном замысле и искусстве, пусть кому-то оно и покажется излишне провокационным. Гаспар Ноэ, сделав серьёзный шаг в сторону откровенности, напрочь забыл про то, что он снимает художественное кино. Проверить это легко. Уберите из Мечтателей Бертолуччи или Идиотов Ларса фон Триера сцены секса и посмотрите, что останется. Останется художественное кино, хотя оно и потеряет в выразительности и честности разговора со зрителем. Если же этот трюк проделать с Любовью Гаспара Ноэ, то останется посредственное и неинтересное кино. Никакой любви между главными героями нет. Это видно уже с самого начала по тому, насколько просто они готовы врать друг другу, и тому, насколько просто готовы расстаться со своими отношениями и уйти в спираль саморазрушения. Дальнейшая предыстория, включающая сцены ревности, взаимных упрёков и эмоциональных качелей, только подтверждает это. Режиссёр показывает на экране двух глупых и слабых людей, неспособных контролировать свои импульсы, что в итоге разрушает их жизни, их отношения и жизни случайно вовлечённых в их орбиту людей. Могло ли это лечь в основу хорошего сценария? Да, безусловно. Взять тот же Стыд с Майклом Фассбендером и Кэри Маллиган, где слабости доводят героев до самого дна, причём в буквальном, физическом смысле. Но на этом дне случается катарсис и духовное перерождение, что и делает фильм фильмом. Мысль Гаспара Ноэ же в том, что если принимать раз за разом плохие решения, то количество рано или поздно перейдёт в качество. Одна эта мысль не стоит двух часов хронометража и уж точно можно показать её без такого уровня откровенности. А может быть я ищу в Любви то, чего режиссёр и не подразумевал? Может быть это и вовсе кино про чувственность и про сексуальную свободу, а не про высокое чувство. Я бы мог допустить такую мысль, если бы режиссёр через эксперименты в постели показал развитие отношений и укрепление доверия в них, или наоборот — не говорил бы о любви вовсе. Но вместо этого он показывает главного героя, который с лёгкостью обманывает и нарушает всяческие договорённости, но при этом ревнует Электру к каждому столбу. Это называется «хочу это, хочу то, хочу всё и ничего». Случись у Мёрфи понимание того, что нужно выбрать что-то одно и внутренний компромисс, как это было у героя Райана Филлиппа в Жестоких играх, это было бы интересно. Но ничего такого на экране не происходит. Есть ли у Любви сильные стороны? Да. Эстетически фильм практически безупречен. Гаспар Ноэ сумел показать секс красиво, причём это касается не только картинки, но и звукового оформления, и декорации всего окружающего пространства. Если уж и искать в этом кино какую-то грязь, то она содержится вовсе не в откровенных сценах, а как раз во всём том, что происходит между ними. Понравилось мне и то, как режиссёр хронологически выстраивает события в фильме. Это необычно и только помогает раскрывать историю взаимоотношений главных героев. У Гаспара Ноэ была возможность поговорить со зрителем о человеческой сексуальности, о границах доверия в отношениях, о конфликте между похотью и высоким чувством и возможности их примирения, да много о чём ещё. Но в итоге ничего этого нет, и из Любви получилось посредственное и скучное художественное кино, где провокация и откровенность служат лишь целям провокации и откровенности, драпируя слабость сценария. Не спасает даже эстетическая составляющая хотя бы потому, что она не добавляет картине выразительности, а контрастирует с той невнятностью и грязью, которая происходит за пределами откровенных сцен. И уж точно в этом кино нет никакой любви. Ни героев к самим себе, ни друг к другу. Они клятвенно обещали защитить свою любовь от любого третьего, но в результате не смогли защитить её от самих себя.

Пленники страсти

Вряд ли можно обвинить режиссёра Гаспара Ноэ в желании эпатировать публику. Его фильмы имеют облик. Да, слишком откровенно. Да, в какой-то степени за гранью. Тем не менее, весьма оригинально, стильно и индивидуально. Как в фильме 'Любовь'(2015). Рваная режиссура вкупе со стилистикой съёмки, с конца в начало, делают картину запоминающейся. Душевные муки главного героя идут не из Хэппи Энда, они показаны путём внутреннего голоса и флэшбэков. Так зрителю легко догадаться, что же произошло, увидев концовку истории в самом начале. И лишь потом проанализировать происходящее на экране. Нельзя предаваться безоговорочной страсти, не включая мозг при этом. Кино это смело можно так и назвать 'Страсть', ибо в фильме не видна любовь вовсе, только влечение, и последствия этого губительного действия. Гольная страсть приводит к разрушению, что и пытался сказать автор путём обилия откровенных сцен в фильме. До любви нужно ещё пройти немало препятствий и бед, но здесь, увы... Обстоятельства и гонор довели героев до исступления, физических и душевных мук. Они запутались в своих отношениях, как в паутине, сплетенной животными инстинктами. Снято очень красиво, камера прям скользит по обнажённым телам. Актёры без стеснения выполняют приказы режиссёра, выдавая натуралистичные виды со всей откровенностью и наготой. Гениталии мелькают перед камерой в итоге чаще, чем крупные планы лиц героев. Хотя этих крупных планов здесь предостаточно, диалоги и вовсе сведены к минимуму. Картинка как бы чередует между собой сцены секса, одна за другой, но всё это завуалировано и статично, со смыслом вплетено в драматический сюжет, что упрекнуть автора в безвкусице и отсутствии посыла просто язык не повернётся.