Триеровская «Нимфоманка»: высокое искусство или манифест режиссёрского эго?
«Нимфоманка» балансирует между высоким искусством и откровенной эксплуатацией тела, между душераздирающей откровенностью и нереальным цинизмом, тем не менее снятый в формате самой настоящей исповеди, истории, которая струится, как темная река, унося с собой все — невинность, боль, отчаяние и ту странную, горькую свободу, которую обретают лишь те души, что заплутали в сумраке темной стороны жизни и достигли самого дна... Если вкратце о сюжете, то 'Нимфоманка' начинается с того, что пожилой холостяк Селигман (потрясающе сыгранный Стелланом Скарсгардом) находит избитую и покрытую кровавыми ранами женщину по имени Джо в переулке и приводит её домой по доброте душевной, а она решается поведать ему о своей жизни. Итак, она — нимфоманка, секс для нее стал и проклятием, и спасением, и языком, на котором она говорит с миром. Прогулка по аллее воспоминаний берет свое начало в чистой эстетике: перед зрителем красивая картинка и реалистичная съемка прямо с рук (мне даже местами напомнило 'Лолиту' Лайна 1997 года). Детство Джо — это первые, робкие прикосновения к собственному телу, будто к тайне, а потом... Мужчины, еще раз мужчины, бесконечное множество мужчин, и каждый, как страница в книге, которую она лихорадочно перелистывает, пытаясь докричаться до чего-то важного. Отец, холодный и далекий, умирает у неё на руках, а она в это время думает о другом — о том, как пусто становится внутри, когда чувства превращаются в механический акт. И расплата за похоть неминуема... 'Секретный ингредиент секса — любовь'. В её жизнь врывается Джером (Триер использует кольцевую композицию в его случае, так как именно Джером был первым половым партнером главной героини, и завершается исповедь тоже... Как бы это сказать..? 'Действием' с его стороны) — мужчина, который не любит, а владеет, и волей злодейки-судьбы, согласно сюжету, появляется буквально из ниоткуда в самые неожиданные моменты... Боль для Джо становится единственным способом почувствовать себя живой, а потом — падение, преступление, кровь. И в финале — жестокая ирония: тот, кто выслушал её исповедь, предает её самым бесчеловечным образом... 'Нимфоманка' — это не просто фильм о сексе, это притча о том, как легко потерять себя в погоне за тем, что, кажется, должно принести наслаждение, но в итоге оставляет лишь пепел на (половых!) губах, о болезни, вытесняющей букву 'р' из аксиомы 'тело — храм', наглым образом вставляя корыстную 'л'. Ларс фон Триер, этот вечный провокатор, будто берет в свои руки кинематографический скальпель, чтобы вскрыть не столько человеческую плоть, сколько ее метафизическую оболочку... Съемочная манера здесь — это холодное, можно даже сказать клиническое наблюдение, будто режиссер изучает свою героиню под микроскопом, препарируя каждый ее вздох, каждый жест, каждую клеточку, каждый потаенный, самый интимный, казалось бы, уголок... Камера не просто фиксирует события — она проникает под кожу, в нервные окончания, в те темные закоулки души, где прячется и стыд, и сладострастие, и безумие. Этот прием даже кажется чрезмерным, словно режиссер, увлекшись анатомированием, забыл, где заканчивается откровенность и начинается уже просто физиологический атлас, перетекающий в детализированное, местами очень мерзкое порно... И вот здесь — главный камень преткновения лично для меня! Триер, словно одержимый демоном перверсии, нагружает киноленту таким количеством откровенных сцен, что они перестают быть инструментом повествования, превращаясь в самоцель. Да, тело здесь — это текст, да, секс — метафора, но когда метафоры повторяются с настойчивостью метронома, они теряют всякий смысл! И это уже не провокация, а скорее утомительное повторение одного и того же мотива, как если бы виртуозный пианист вместо сложной симфонии бил по одной клавише с монотонным упорством. Тем обиднее, что за этим шквалом плоти порой теряется тонкая, почти шекспировская драма женщины, которая ищет себя в лабиринте собственных желаний. Шарлотте Генсбур (актрисе, исполнившей роль главной героини) удается вытащить на своих хрупких плечах всю тяжесть образа — ее лицо, ее глаза, ее усталость говорят куда больше, чем все эти бесконечные, утомительно натуралистичные сцены. В итоге 'Нимфоманка' оставляет двойственное ощущение: с одной стороны — это смелый, почти безумный эксперимент, попытка говорить о табуированном без прикрас. С другой — Триер, как бы увлеченный игрой в шокирование, порой забывает, что даже самый откровенный разговор требует не только правды, но и смысла. А когда смысл тонет в ворохе телесных откровений, зритель вправе спросить: это все еще кино — или уже манифест режиссерского эго? P. S. Короче говоря, мой вердикт без всех этих бешеных текстовых потоков таков: фильм смелый, необычный и чудовищно честный! Он однозначно стоит вашего внимания! Единственное... Предварительно советую запастись терпением и готовностью смотреть на не самые лицеприятные изображения гениталий, а сразу по окончании просмотра перебить чем-то добрым и родным. Советские фильмы подойдут безукоризненно, ведь... В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ СЕКСА НЕ БЫЛО. Автор: элли мАлина
