Александр ПоповВоображариум Терри Гиллиама (часть 5)
Через семь лет после выхода на экраны «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», в промежутке между съемками откровенно коммерческого, и стоит признать, достаточно посредственного фильма «Братья Гримм», Гиллиам создает, возможно, свою самую страшную картину «Страна приливов» - очередное для него размышление о безумии, в первую очередь детском, как форме эскапизма и личностной переработки ужасов внешнего мира. Несколько лет спустя после этого фильма, в России выходит еще куда более жесткая лента «Волчок», в которой ее режиссер Василий Сигарев уже на социальном материале рассуждает о неприкаянности детства, не способного и не желающего вписаться в чудовищный мир взрослых.
Поначалу можно подумать, что сюжет «Страны приливов» для Гиллиама – лишь повод для визионерского визуального размаха, для изображения причудливости безумных фантазий маленькой девочки и ее знакомых: религиозной фанатички и ее брата-эпилептика. Однако, сама чудовищность семейной ситуации героини Джоделль Ферланд, пугающе детально проникнувшей в специфику детского психоза, подсказывает социально-психоаналитическую трактовку фабулы и всей структуры этой картины. Ее родители – представители контркультуры, музыканты-наркоманы, которым плевать на своего ребенка, они целиком погружены в инфантильность своих эгоистических желаний. Здесь отец – не отец, и мать – не мать, потому тем страшнее повороты сюжета, тотальное присутствие смерти в жизни ребенка и его неспособность ее понять.
Комически-гротескно поданные игры главной героини со смертью и трупами – это, конечно, эпатажные, пугающие сцены, но оправданные возрастом персонажа Ферланд, невписываемости смерти в ее сказочный вымышленный мирок, где головы кукол говорят человеческими голосами, и они, видимо, ей чудятся (верный признак психоза). Гиллиам делает все возможное, чтобы вывернуть наизнанку жанр детского фильма-сказки, сделать его по-настоящему жутким и смешным одновременно, и в то же время жестко высказывается о мире взрослых, в котором религиозный фанатизм в равной степени также, как и контркультурный образ жизни родителей и родственников, уродуют детскую психику.
К середине нулевых в западном искусстве было мало произведений, размышлявших о судьбе детей бэби-буммеров, их трагическом уделе расти и воспитываться в полностью инфантильно-консюмеристском мире, о губительном влиянии образа жизни и «внутренних тараканов» самих бэби-буммеров на их детей. Единственным мощным высказыванием на эту тему можно назвать роман Мишеля Уэльбека «Элементарные частицы», вышедший из печати еще в конце 90-х и экранизированный в 2000-е. «Страна приливов» дополняет начатую в нем критику наследия контркультуры, но делает это во многом даже жестче, чем Уэльбек: для французского писателя главным материалом для разоблачения становится «сексуальная революция», для Гиллиама – сам инфантильный образ жизни бэби-буммеров, устранение родителей из воспитания, чудовищные реалии наркоманского бытия, которые ребенок видит с детства.
По этой причине, во многом именно первые полчаса «Страны приливов» самые сильные, оставшееся время мы уже видим аутотерапию главной героини, способ обживания чудовищного мира посредством психотических фантазий и воображения. Интересно, что по мере эволюции режиссерского таланта Гиллиама, меняется и понимание безумия в его картинах: от его романтизации и восприятия как альтернативы буржуазной серости в «Бразилии», «Короле-рыбаке» и «12 обезьянах» - к более трагическому и объективному пониманию сумасшествия в «Страхе и ненависти…» и «Стране приливов» как формы уродливого эскапизма, страдания человеческого разума от неспособности понять мир и выработки бредовых форм его объяснения.
Попытка визуализировать детский психоз – задача почти неподъемная для взрослого человека, только если он сам не «чуть-чуть того», а это о Гиллиаме можно сказать с полной уверенностью, ведь «Страна приливов» - своего рода «Алиса в стране чудес» наоборот (на это указывают многие маркеры в фильме: то, что девочка читает эту книгу, то, что падает в «кроличью нору», то, что знакомится с необычными персонажами, и многое другое). Однако, если сказка Кэролла, как считал Делез, - это производство смысла на поверхности, детски-непосредственное восприятие логики, вполне здоровое мышление, хоть и причудливое, то «Страна приливов» - путешествие на шизофренической глубине, в гуще агрессивных вещей, жизнь среди реальных трупов и фантомов сознания.
Гиллиам понимает, что существование на поверхности предметов, среди нормального и адекватного дарует, как ребенку, так и взрослому, радость интерсубъективного понимания, и именно эта радость героев Кэролла полностью недоступна персонажам «Страны приливов», отчужденно блуждающих среди своих фантазмов: они не способны друг друга понять и услышать, запертые своими психозами внутри воображаемого, которое не способны отличить от реального. Как и свои инфантильные, психически нездоровые родители, дети бэби-буммеров (как это демонстрирует финал «Страны приливов») обречены блуждать среди пугающих образов смерти, развороченных внутренностей мира без надежды когда-нибудь выбраться на поверхность логически осмысленного бытия. Как показывают последние десятилетия, это судьба не только отдельных индивидов, но и всей нашей дезориентированной культуры, разрушившей еще в 1960-1970-е свой метафизический центр, этические и эстетические иерархии.
