Оригинальная история, структурно и концептуально очень сильно пострадавшая из-за смерти Хита Леджера
Прекрасно помню, что в своё время на волне новостей о том, что это последний фильм Хита Леджера, его смотрел, но, хоть убей, не помню даже приблизительно, про что он. Сейчас вернулся к нему, идя по фильмографии Терри Гиллиама, и повторный просмотр, оставил крайне противоречивые впечатления, в первую очередь связанные с нагромождением концепций, за которыми теряется суть. Если смотреть фильм в сферическом вакууме, без поправки на что-либо, то он производит впечатление откровенно сырой работы, над которой как будто бы работали разные люди. Начинается он более чем эффектно и относительно внятно погружает зрителя в канон своего мира. Суть основного конфликта четко формулируется в сцене знакомства главных антагонистов. В ней говорится о силе воображения, которая может играть как разрушительную, так и созидательную роль, на чем, собственно, и строится антагонизм. Нюансом этого конфликта является то, что интуитивно кажется, что он происходит между добром и злом, но в такой интерпретации он откровенно сбоит на самом базовом уровне, т. к. если воспринимать сделку с дьяволом буквально, то тут описан самый нелепый способ лишиться души на ровном месте, даже не поняв за что. В такой интерпретации также вызывают вопросы исходные образы как др.Парнаса, так и мр.Ника, которые в том виде, как есть, как мне кажется, как раз делают акцент на том, что идея имеет приоритет над какой-то конкретной религией. Тут в качестве примера напрашивается Фауст, но он-то как раз подтягивает библейские мотивы, которые не совсем уместны. Только не смейтесь, но мне показалось, что ближайшим концептуальным аналогом этой истории из российского кинематографа является «Человек с бульвара Капуцинов» (1987), где сначала мр.Ферст пытался разжечь воображение публики, а потом пришел мр.Секонд и как будто бы вернул всё как было, но как показывает история их спор, вероятно, будет длится вечно. Если говорить о сути этого спора, то в чистом виде он был актуален во времена условного модерна, когда была простая и понятная черно-белая мораль, следствием которой были не менее простые и понятные мечты, однако всё изменилось с приходом постмодерна, когда понятная черно-белая концепция превратилась в оттенки серого, что сделало исходный спор уже не таким очевидным. Аватаром серой морали в данном случае становится герой Хита Леджера, и тут крайне важно правильно считать контекст его появления, где, в частности, фигурирует конкретная карта Таро, имеющая совершенно конкретный смысл, который доктор Парнас не может не знать, в отличие от зрителя. Контекст появления героя Хита Леджера в первую очередь важен потому, что в зависимости от его интерпретации меняется и интерпретация глобального сюжета, который можно читать начиная от «доктор Парнас идиот и не понимает, что происходит» до «доктор Парнас настолько опытный и мудрый, что, наоборот, всё прекрасно понимает». Дальше по сюжету можно вычленить важные нюансы, которые дают подсказки, как правильно читать историю. В частности, прямо говорится, что в Воображариум заходить надо строго по одному, т. к. более развитое воображение наверняка подавит более слабое, что является первоосновой организации социума, где подавление воображения большинства меньшинством всегда являлось первоосновой всего. Если тут имеется более чем внятная экспозиция и четко расставленные референсные точки, то пространство между ними заполнено не пойми как и чем. Визуальный ряд «реального» слоя представляет из себя какую-то нарезку с телепортами повозки с какого-то пустыря в разные более-менее приличные локации и обратно, что очень сильно рушит эффект погружения. Такое ощущение, что сначала старались снимать, а потом по каким-то причинам плюнули и досняли недостающее на пустыре. Графические решения Воображариума – это просто туши свет, даже с поправкой на год выпуска. Можно, конечно, сказать, что такая нарочитая простота – это следствие бедной фантазии современного общества, но тут вопрос не в конкретных образах, а в их исполнении, которое является откровенной халтурой. Чехарда со сменой образов героя Хита Леджера так вообще уводит фокус внимания в какие-то дебри. Понятно, что подразумевалось, что зритель знает, почему так произошло, но спустя годы, в отрыве от контекста, видя очевидно топовых актеров, сознание пытается интерпретировать смысл их появления. Его, конечно, учитывая общий сюрреализм, можно придумать, но именно что придумать, однако любой подобный смысл уводит от основного конфликта в какие-то дебри. В результате такого рваного ритма и очень спорных визуальных решений лично я где-то на середине начал откровенно дремать. Сознание, видимо, по инерции продолжало фиксировать ключевые тезисы, а вот чехарду с переходами, сопровождающуюся совершенно нелепыми визуальными решениями, видимо, начало активно фильтровать, из-за чего к финалу, как писал в начале, остались крайне противоречивые впечатления. С одной стороны, это оригинальная модификация классического спора, которую если пересказать, то звучит она более чем внятно и имеет право быть, но визуальная реализация этого дела как будто бы делает всё, чтобы увести фокус внимания куда-то не туда с непонятной целью, поэтому лично от меня исключительно за сумму художественных достоинств «хорошо», но подозреваю, что еще лет через 10, если вдруг наткнусь на этот фильм, то ровно так же, как сейчас, буду помнить, что точно смотрел, но не будет ни единой мысли на тему, про что оно было. 7 из 10
