Александр ПоповКара или указание?
«Скафандр и бабочка» - самая известная картина Джулиана Шнабеля, бывшего художника, режиссера таких фильмов как «Баския» и «Фальшивомонетчики», и как оказывается неспроста: полное, но не показное, отсутствие в ленте даже следа сентиментальности, экспериментальный характер видеоряда, уникальность истории, поданной в нешаблонном оформлении, объясняет ее международную славу. Шнабель, как бывший художник, делает первую половину фильма почти видеоинсталляцией, обусловленную съемкой от первого лица полностью парализованного человека, надо признать, что получилось у него это эффектно, но не вычурно, вторая половина картины более традиционна, наполнена флешбеками и воображаемыми героем вставками.
Сама история, которая могла бы послужить в США поводом для душераздирающего слезовыжимательного кино, изображена Шнабелем со сдержанной мужественностью, обусловленной самим характером книги, написанной человеком в состоянии полной парализации. Восхищает актерское мастерство Матье Амальрика, способного передавать переживания своего героя, имея в своем распоряжении только один глаз. Конечно, мы видим и воображаемые сцены, и эпизоды воспоминаний, в которых исполнитель работает в традиционном ключе, имея в распоряжении все средства актерской техники, но таких сцен мало.
Пытаясь передать причудливое, ассоциативное мышление парализованного человека, Шнабель отказывается от линейной драматургической структуры, создавая своего рода мозаику эпизодов, отмеченных невероятной жаждой свободы, как физической, так и психической. Но прежде всего, в картине восхищает сама история человека, ставшего заложником собственного тела, основное послание ленты прямо противоположно аменабаровскому «Морю внутри», оправдывающему эфтаназию. Жан-Доменик Боби, герой «Скафандра и бабочки» живет ради лишь одной цели – написать книгу о своем состоянии, репортаж изнутри своего тела, ставшего тюрьмой, как только он выполняет свою задачу – он умирает. Таков реальный, невыдуманный сюжет «Скафандра и бабочки».
В фильме уделено много внимания возможным причинам той катастрофы, которую пережил Боби, и показаны они в почти религиозном ключе, несмотря на то, что в ленте есть и ощутимый антиклерикальный посыл, выраженный в эпизодах, посвященных Лурду, месту многочисленных католических паломничеств. В этом удивительный парадокс фильма: он критикует католицизм, но в то же время почти религиозно осмысливает человеческое страдание. Герой фильма легкомысленно относится к свое семье, детям, легко их бросает, отдается мнимому очарованию случайных любовных связей, но лишь оказавшись в тюрьме своего парализованного тела, он начинает ценить любовь своих детей и жены.
Чисто французское амурное легкомыслие и распутство намеренно оказалось без критического комментария в картине, чтобы зритель почувствовал, что сама история, случившаяся с Жаном-Домеником Боби – своего рода наказание, то есть указание, наказ от Бога, а не кара, не бессмысленная жестокость, чтобы герой научился ценить то, чем он всю жизнь разбрасывался, чтобы он увидел, кто его по-настоящему любит, и кто заслужил любовь с его стороны. Но фильм не сентиментален, потому он без стеснения показывает нам, какие двусмысленные ситуации случаются, когда герой разговаривает с любовницей в присутствии жены, сколько в этом неподдельного, неслезливого драматизма.
Также восхищает в фильме деликатность и внимание со стороны врачей и близких людей, которые, не жалея времени работает с Жан-Домеником, чтобы понять его, в этом смысле фильм – настоящий гимн гуманизму, человечному обращению с пациентами и родными, но прежде всего, «Скафандр и бабочка» - фильм не об этом, как и не о том, что надо ценить то, что имеешь, хотя этому уделено много внимания, он прежде всего хорошая прививка от уныния здоровым людям, которые не оказались в той же ситуации, что и Жан-Доменик. Ведь даже изнутри телесного скафандра можно писать вдохновенные и лиричные письма миру, раскрепостив свою душу, стать бабочкой.
