Американская хтонь братьев Коэнов (часть 3)
Откровенно коммерческий проект «Перекресток Миллера» ценен спустя годы лишь в одном отношении – исследовании всеобщей нравственной относительности в эпоху постмодерна. Коэны не скрывают тотального иронического подтрунивания над штампами гангстерского кино, ведь то, что этот фильм о 1930-х снят спустя шестьдесят лет, видно невооруженным глазом. Адаптация романа Дэшила Хэммета «Красная жатва» сделана будто бы поперек канонов экшен-кино, хотя здесь есть и стрельба, и драки (даже, кажется, порой, что их чересчур много): герои пытаются переиграть друг друга в хладнокровии и крутости, но все это подано отстраненно, без режиссерской симпатии к кому бы то ни было, почти как театр кровавых марионеток Тарантино только за два года до «Бешеных псов». Мне представляется, что Коэны меньше всего хотели формировать новые каноны жанра, их интересовала лишь деконструкция прежних, всеобщность иронического взгляда на мир и уже упомянутая этическая относительность поступков людей. Не случайно «Перекресток Миллера» начинается с цитаты из «Крестного отца», только теперь разговор ведется не об Америке, а об этике. Кому можно доверять в наше время, если каждый руководствуется не метафизически укорененными ценностями, а ситуативной выгодой? Вопрос не праздный в эпоху, когда метафизика объявлена мертвой. Коэны показывают картину, в которой все предают друг друга, играя друг против друга ради личной выгоды. В результате побеждает наиболее умный и хитрый (оттого таким страшным выглядит прозрение одной из жертв, которая перед тем, как получить полю в лоб, повторяет, что это не имеет смысла). Не случайно, что пока Джоэл Коэн учился на режиссера, его брат Итан обучался философии: их кинематограф пришелся ко двору в ситуации тотального нравственного релятивизма и паниронизма. Благодаря тому, что третий фильм постановщиков был коммерческим, в нем почти нет фирменной коэновской странности, разве что в том, сколь легко его герои предают друг друга. Также минимальны здесь операторские изыски (разве что элегантность осеннего леса, многими зрителями подчеркнутая), монтаж бодрый, но слишком много здесь разговоров, плетения словес и интриг, так что начинаешь путаться в именах и ситуациях. Конечно, «Перекресток Миллера» - не запутанный нуар вроде «Глубокого сна» или «Мальтийского сокола», здесь все более-менее понятно, а соревнование персонажей в самообладании чем-то даже напоминает «Семнадцать мгновений весны». Думаю, что пониженную степень хтонической иррациональности третьей ленты Коэнов даже в сравнении с «Воспитанием Аризоны» можно объяснить желанием режиссеров понравиться зрителям и разжевать им свое послание. Когда-то и автор этих строк любил авторское кино с элементами экшена (в частности первый просмотр «Перекрестка Миллера» был у меня почти двадцать лет назад), но не теперь. Ведь Коэнов мы любим не за перестрелки и драки, а за нечто большее, в данной ситуации за убедительнее постулирование этической относительности в мире конца ХХ века.
