Клык

Приручённый человек теряет человеческий облик. Но всё ещё хочет свободы.

Я включил «Клык» с осторожностью. По последним фильмам Лантимоса я знал, что его сложно смотреть «на фоне». Он словно тащит тебя в комнату без окон и говорит: «Сиди, смотри и думай». В итоге, ты садишься. И правда начинаешь думать. Дом, окружённый забором, и уроки выживания в бассейне. Дети, которые знают искусственное дыхание и расположение аппендикса, но уверены, что «киска» — это яркий свет, а «зомби» — это жёлтый цветок. Абсурдный мир? Или аллюзия на то, как изнутри выглядит каждая семья? «Клык» — это не фантастика, не антиутопия и не социальная драма. Это странный коктейль из всего сразу, поданный с холодным лицом. По сюжету отец тотально контролирует жену и троих детей. Семья как маленькое государство, для которого мир за забором — смертельная опасность. Кошка — самое страшное существо, способное разорвать на куски. А выпавший клык — мифический пропуск во взрослую жизнь, в «право» выйти за ворота. Но пока ты внутри, отец — бог, диктатор и учитель. Дети стригут ему ногти и лижут руки, словно ритуал преданности. Всё это так нарочито прямолинейно, что хочешь усмехнуться: в оригинале фильм буквально называется «Собачий (!) клык». Но под этой прямотой универсальная правда. «Клык» о том, к чему приводит желание обезопасить человека «ради его же блага». Мы все помним наставление Экзюпери: «Ты в ответе за тех, кого приручил». Только он не имел в виду собственную дочь. Когда ты приручаешь человека, он перестаёт быть человеком и превращается в животное — преданное, но зависимое и беспомощное. Лантимос снимает этот жестокий фарс как документалку из параллельной вселенной. Плёнка дрожит, артефакты выпрыгивают по углам, и ты теряешься: это брак по съёмке или ещё один способ сказать, что мир трещит? При этом камера статична, кадры словно вдавлены в землю, а в некоторых мы видим героев только ниже пояса. Будто сама композиция предсказывает их дальнейшую судьбу. Фильм не делает за тебя выводов. Лантимос никого не жалеет и ничего не объясняет. Возможна ли свобода в таком мире? Если да, какой ценой? Только вырванным клыком или целой психикой? Ведь, может быть, ты выберешься из клетки, но она останется с тобой внутри. И тут вопрос становится личным. А кто построил мой забор? Родители, общество, власть? Или я сам, когда принял чужое объяснение за истину? И хватит ли у меня смелости однажды вырвать клык и выйти за пределы? С дрожащими коленями, но жаждущим свободы. 8 из 10 За искреннюю надежду, что мы перестанем строить заборы вокруг тех, кого любим. Даже если мы искренне хотим их защитить.

пока не выпадет первый клык

В фильмах Йоргоса Лантимоса — флагмана «новой волны» греческого кинематографа — зачастую исследуются идентичные проблемы: одиночество, отчуждённость и безэмоциональность, которые слипаются в один большой снежный ком. В картине «Клык» режиссёр показывает болезненные отношения внутри семьи; в «Альпах» мы видим историю уже большего числа людей — некая группировка предлагает клиентам за определённую плату заменить их недавно умерших родственников. Фильм «Лобстер» — это апогей. В нём представлен сюжет недалёкого будущего, где весь мир погружён в одиночество. «Клык» стоит в начале этой трилогии, но при этом является самой показательной и безжалостной её частью. Все вопросы, которые глубже раскрываются в последующих работах, заданы именно здесь, потому что семья — это базовая ячейка общества. К чему могут привести всепоглощающие любовь и внимание? Останется ли в определённо безопасном, стерильном мире место для настоящих чувств? Главные герои фильма — заботливые (с большой буквы) родители и трое их отпрысков. Дети, каждому из которых, к слову, уже около восемнадцати лет, никогда не выходили за высокий забор, окружающий их дом. Им говорят, что выбираться за пределы сада опасно для жизни. В быту запрещены все внешние источники информации. Телефон мать семейства держит в тумбочке около кровати. Муж разрешает звонить только в крайних ситуациях. Что такое зомби? Это маленькие жёлтые цветы. Море — удобное кресло. Все самолёты, пролетающие над ними, — игрушечные. Дети знают, что смогут покинуть родительский дом, когда у них выпадут постоянные клыки. Семантически «клык» в оригинале означает «собачий зуб», что приобретает метафорический смысл. Глава семейства очень нуждается в сторожевом псе потому, что он будет не только в прямом смысле охранять спокойствие их дома (например, не даст бежать очередному ребёнку, который заинтересуется элементами развращённого внешнего мира), но и символизировать ненаступившее взросление: если в доме есть собака, у детей остаются «собачьи зубы», а они сами продолжают находиться в полной власти родителей. Отец — единственная связь с «изнанкой». Он покупает продукты, затем срезает с них этикетки. Дети, выросшие в изолированной среде, отстают в умственном и духовном развитии. Родители своей гиперопекой лишают детей возможности двигаться, развиваться, обезличивают их, поэтому они сами подсознательно начинают стремиться к такому пониманию личности. Единственное, что может прорвать эту пелену, — запретный плод познания. Этот плод принесёт в дом Кристина — единственная «чужая», которой разрешён вход в этот любовно сотканный мир, потому что сын достиг половозрелого возраста и ему нужно заниматься сексом. Для здоровья, естественно. При просмотре сцен их соитий появляется ощущение, что герои делают что угодно — едят, просто сидят, стоят рядом в разных позах, но никак не занимаются любовью. Это тупое механическое действо пугает своей неестественностью. Секс родителей, безусловно, выглядит более «осмысленным». Они будто выполняют какое-то пошагово расписанное задание. Кристина предлагает старшей дочери интригующий бартер — видеокассеты «Рокки», «Челюсти» и «Танец-вспышка» в обмен на лесбийские ласки — и этим навсегда разрушает семейную идиллию. Кинояд впитывается в кровь, и девушка уже готова на всё ради новых зрелищ и возможности быть их частью. Уже нет добрых любящих родителей, просмотров кассет с семейными прогулками и безобидного коллекционирования наклеек за выполненные задания. Такой переворот может свести с ума любого. Фильм прекрасно показывает, как можно калечить любовью и для меня является своеобразной метафорой гиперопеки, показывает нежелание родителей воспринимать своих детей как отдельных личностей, отпускать их во взрослую жизнь, отделиться от них. После просмотра мне было неприятно и противно, но так и должно происходить. Это своеобразная «горькая пилюля», которую нужно проглотить и сделать выводы. 9 из 10

Вторая картина режиссёра — исследование института семьи на примере асоциального сообщества. Речь идёт о клане, где дети без бунтарства и лишних слов подчиняются родителям, а те в свою очередь господствуют в своём маленьком мирке. Отец испытывает кровожадную тягу к защищённости от внешнего влияния, потому с рождения отпрысков, они видят лишь высокий забор и верят, что «зомби» — это жёлтый цветок. В отличие от «Кинетты» фильм показывает значительный рост творчества Лантимоса. Если там мы видим больше практики в съёмке и визуализации, то здесь всё, включая глубокий замысел, смешивается воедино. И получается невероятно красиво. Холодные основные тона; анти утопичность; отсутствие человеческой эмпатии; строгая и прагматичная действительность вплоть до перспективы кадра. С самого начала зрителя не подпускают близко, держа на довольно большом расстоянии от актёров, будто нам нужно пройти «проверку». В этой семье нет места правде, и само понятие смерти позволяют нам понять изощрённым образом только к середине. «Море — кожаное кресло, автострада — сильный ветер, экскурсия — прочный материал». Дети, чьи имена мы никогда не узнаем, живут в обертоне социопатии, сами того не понимания. Лантимос даёт им возможность приобщиться к социуму на самом базовом уровне — сексуальной удовлетворённости. Постепенно выуживая информацию через обмен с Кристиной, которой единственной дозволено зайти в дом в качестве секс-куклы, одна из дочерей осознаёт губительность этого познания и ненароком становится якорем разрушения. Настоящие «Сто лет одиночества» в какой-то степени, смесь античных трагедий и магического реализма явно влияет и на Лантимоса. Как и гибель рода Буэндиа, инцест и неспособность к любви выжигает все правила семьи. Танцуя животный, переполненный ненавистью, прототип танца Венсдей, дочь выбивает себе тот самый правый клык — единственное правило, позволяющее уйти из дома. Хватит ли ей смелости выйти наружу — останется загадкой, где каждый зритель найдёт вывод сам.

Абсолютно классное кино, о котором сложно писать много. Закончив просмотр, мне захотелось освободить лишнее место в сердце, чтобы положить в него эту картину и запереть на воображаемый ключик. После первых минут, ловко уйдя от токсичных мыслей и вопросов о странном артхаусе, я невольно поддался оде детству, мастерски оголенной режиссером почти стерильной картинкой и искренностью героев. Каждую сцену хотелось отдельно вырезать из повествования и показывать коротким видео для неуместной цитаты, а пробел на ноутбуке нажимался бесчисленное количество раз, пытаясь сохранить понравившийся кадр в скриншоте. Но, не будем о слюнях. История о трех детях, сыгранная взрослыми актерами, запертыми в загородном особняке с архетипами деспотичного отца и несчастной в браке матерью. В течении повествования – истории из детства, так приятно отсылающие к беззаботному и действительно странному периоду жизни. Периоду, в котором хочется, чтобы самолет, плывущий по небу, поскорее упал, и я его поймала, в котором можно посоревноваться с сестрой, кто быстрее проснется после эфира, в котором в тайне от родителей просмотренная видеокассета с американским боевиком становится энциклопедией поведения, а Брюс – классное имя, хочу, чтобы меня тоже звали Брюс. Искренняя вера в то, что двор – твой мир, бассейн – твое море, а за зеленой стеной – лишь опасность с врагами-кошками и далеким дедом, поющим с пластинки песню Фрэнка Синатры (со слов отца). Фильм, одновременно похожий на роман Серцедер моего любимого писателя Виана, ранние работы Леоса Каракса с Дени Лаваном, и эстетику Бергмана, является личным и точным высказыванием Лантимоса, в котором он ловит свой хирургический стиль. При всей странности, артхаусности и автортычтокурильности нет никакого смысла в Клыке искать потайные образы и посылы, как нет смысла задавать вопрос зачем? своему внутреннему ребенку.

Кто, как и каким образом обязан воспитывать?

Насмотревшись в своё время всяких триерских Догвиллей, я перенёс сие зрелище довольно спокойно. Считаю, что фильм хорош. И он более внятен и, в то же время, более, как ни странно, разнопланов, нежели его младший брат Лобстер. Тому же Догвиллю фильм уступает тем, что в нём больше от притчи (хотя бы в силу малой прорисованности персонажей), а стало быть в нём меньше связи с повседневной реальностью. И тем не менее фильм почти так же гениален, как и Догвилль. Почему? В этой 'милой' зарисовке вскрывается масса довольно-таки навязчивых побуждений для раздумий (для тех хотя бы, кого не стошнит от брезгливости на третьей же сцене, и он не поторопится побыстрей всё это выключить). О чём авторы побуждают подумать? Что страшнее для человека: вакуум или социум? Где начинается человек, и на каком этапе он может превратиться в зверя? 'Дурное' и 'хорошее' влияние - откуда они, и есть ли чёткая граница между ними?.. Много. Много вопросов. Ну и, наконец, то, что я вынес в заглавие рецензии. На этом вопросе и остановлюсь, а то до ночи над каждым из вопросов можно рассуждать (сейчас, к слову полдень). Итак, воспитание. Страшно сложная штука, на самом деле. И, понятно, откуда бы индивид ни получал формирующую его личность и мироосознание информацию, главное в этом процессе - таки родители (если они есть, конечно). А родители-то ведь разные, ибо сколько 'дураков', столько и мнений. Вот, Маяковский, к примеру, не дурак же был. Сочинил стихотворение для малышей 'Что такое хорошо, и что такое плохо?'. Ну да, пока ты кроха, можно только - про гигиену, трусость и маленьких не обижать. Но кроха-то растёт. Дальше что? Вопрос ведь остаётся. В маяковские времена кроха приходила в школу и там ей говорилось: революция хорошо, буржуины - плохо. Сейчас вот с размаху так, пожалуй, далеко не многие с этим согласятся. Возможно, многие скажут: толерантность - хорошо, а вот инцест (пока) плохо. Хотя, если ты с большой буквы толерантный, отчего бы и инцесту хорошему (ну или хотя бы нейтральному) не быть?.. Если мы в полной мере толерантны, тогда и дичь, продемонстрированная всему миру в фильме 'Клык', - вполне себе достойная для существования вещь, мол, они родители, - пусть как хотят, так и воспитывают. Этика, с одной стороны, штука, казалось бы, железная, с другой, в наш толерантный век - дьявольски расплывчатая. Пожалуй, сделаю ударение на слове 'дьявольски'. Ибо вот, к примеру, Бог подарил человечеству Библию и в ней в красках и деталях объяснил то, что в отношении 'хорошо-плохо' Маяковский не сумел. Но тут пришла Толерантность, всё наводнила, и Библия в этом океане потонула под хор ехидных смешков. А если всякого рода куликам охота своё болото повосхвалять, то вот они в Интернете и орут, друг друга перекрикивая, прямо противоположное. Если иметь в виду концепцию: 'Бог vs Дьявол', то, выходит, всё на месте. И система по-дьявольски воспитывает, а если ты от Бога не научен, то хоть запрись ты в вакууме с крохами своими, то и твоё обучение дьявольским обернётся. Вот и мораль: учиться у Бога надо, граждане, тогда и будем знать, чему и как крох своих учить. Это если упрощённо. По крайней мере, я вычитал для себя из фильма именно это в первую очередь. Ещё немного о фильме. Небольшая претензия. Хотя понятно, что фильм прежде всего - притча (в рамках которой, понятно, допустимы многие упрощения), всё-таки мне показалось - вышло некое провисание в гротеске деформации личности детей: слишком уж они все трое вышли одинаково-аморфными и подчёркнуто-дебилоидными при сохранном интеллекте. К примеру, если героиня неплохо знает анатомию по учебнику, то при чём тут её непонимание номенклатуры в ситуации с 'клавиатурой'?)). Повторюсь, фильм хорош. Финальная сцена просто гениальна. Даже не знаю, пересмотреть что ли 'Лобстера' теперь, может пропустил что-то?.. Грустно только, что сцены с членовредительством в этих фильмах идентичны до безумия. Конечно же, автор вправе себя копировать, но не настолько же грубо, в конце концов!

Лантимос - личность

Я большой любитель наблюдать за людьми и думать о них. Больше всего меня удивляет факт, что у нас у всех в голове свои собственные мысли, непохожие ни на чьи другие. Все мы - личности, и когда это заметно особенно ярко, меня это восхищает. Семья с тремя детьми живет на окраине города за высоким забором, за который может выходить только отец семейства, поскольку за стеной можно передвигаться исключительно на машине. Внутри детей учат, что 'море' - это кожаное кресло, а 'зомби' - маленький желтый цветок. Связи с внешним миром семья не имеет, за исключением Кристины, которая приезжает для удовлетворения сексуальных потребностей сына. Чтобы выбраться за пределы дома, нужно всего одно условие: должен выпасть клык и вырасти новый. Лантимос - Личность. Эту историю нужно было придумать, буквально создать с нуля, при этом не уйти в полную абстракцию. По форме фильм достаточно обычный - нет экзотических ракурсов, звуковых решений, монтажа и прочих решений, кричащих об артхаусном происхождении фильма. Все странности именно в разворачивающихся событиях. Зрителю приходится поверить на слово в происходящее на экране. Ситуация выглядит до смешного нормальной, во всю историю верится легко, несмотря на очевидный абсурд. Ни у кого из членов семьи так и не звучит имя, сами правила жизни тоже считаются самим собой разумеющимся. Игра в 'кто дольше продержит руку в кипятке' и в 'кто быстрее очнется от хлороформа' ни сколько не удивляет, да и присутствие Кристины воспринимается абсолютно нормальным. Так донести абсурдную историю может только Личность. По фильму совсем нет никаких комментариев. Практически весь просмотр думал лишь о Йоргосе как о художнике, внутренний мир которого лично мне кажется выдающимся. Это какой образ мысли нужно иметь, чтобы так красиво втюхать абсолютную дичь! У него в этом году выйдет фильм 'Бедные-несчастные', который буду очень ждать. В этот раз нас ждет экранизация, плюс в актерах Уильям Дэфо и Эмма Стоун. Интересно, сделает ли он попсу или попытается сохранить аутентичность своего образа мыслей? Надеюсь, скоро узнаем.