AntonRedHeadНайди в себе изгоя.
В чем сила, брат? Сила в правде. У кого правда, тот и сильнее. Крылатые слова Данилы Багрова вполне способны охарактеризовать любую социальную прослойку любой страны, ибо даже самое нравственно вымуштрованное общество таит в себе гнойники, где правда и сила уравниваются. Эти дети не ругаются матом, не пьют и даже не пробуют курить, усердно работают ради воплощения мечты о поездке в Москву. Гордость школы, поющая «Подмосковные вечера» под чарами пушкинской осени. Сила их – тоже в правде, в такой же, как у Данилы Багрова – бессовестной, человеконенавистнической, запредельно лживой. Кто по их коллективному мнению не прав, тот подвергается обструкции, физическому и психологическому уничтожению. На чьей стороне способный больнее врезать по лицу, те и сильнее, те и ломают слабых об колено. Как выстоять, когда бойкотом у тебя отнимают право голоса, а дорога домой превращается в испытание огнем? Только непоколебимостью духа, таков вердикт Ролана Быкова, наделившего Лену Бессольцеву чудовищно несправедливой судьбой и характером воина. История противостояния «чучела» с собирательным образом «силы» и рассудит, кто на самом деле трус и слабак, а кто подобен Жанне д’Арк в реалиях позднего социализма.
Советская система где-то свернула не туда, и время покажет, что «Чучело» лишь предваряло гласность. В 1983-м году критики хулили фильм за антагонизацию советских детей, а через пару-тройку лет кинозрители узнали о дедовщине, тюремных порядках, проституции, репрессиях в СССР – тогда уже станет модно хулить систему. Какое бы мнение ни было честным, отрицать существование проблемы не представлялось возможным. За красивой картинкой массмедиа скрывался порок мутировавшей догматики. Лена Бессольцева с порога становится чучелом, так ее определяет класс в безымянной провинции за чудаковатость, похожую на чудаковатость ее дедушки, который и мухи не обидел, но стал классовым врагом этого коллективного сознания за коллекционирование недешевых предметов живописи. Коллективное сознание порождает коллективизацию сознания, и новенькой не дают отделаться от клейма эдакого кулака, врага народа в номенклатуре шестого «Б». А ложь во спасение приговаривает девочку к травле и еще более обидному клейму «чучело-предатель». Раскулачиванию дан зеленый свет. Пролетарии всех стран, соединяйтесь против оступившихся! Заклюем без шанса на реабилитацию вопреки Сухомлинскому, Макаренко и Достоевскому! Рожа просит кирпича!..
Оголтелый смех от простого падения лишь предваряет настоящее бессердечие шестиклассников. За то, что в действительности совершил Дима Сомов, Лене приходится отхлебывать порцию жгучей ненависти, принимать анафему, гражданскую казнь от класса. Вот цена самопожертвования в реалиях средней школы, когда за глупую провинность едва ли не жрут заживо. Это еще Быков не показал детскую жестокость громогласнее, припудрив повествование мнимым флером литературности, отчего его маленькие герои переигрывают и несколько разрушают связь с реальностью. В жизни все может быть куда ужаснее, о чем расскажут режиссеры будущего. Но и без уклона в досконально детализированный реализм «Чучело» поражает своей граничащей с фашизмом жестокостью. Издевательства, выпавшие на долю Лены, свойственны, как казалось, каким-то выродкам, недостойным зваться людьми. Но нет, Лена Бессольцева – узник мирного времени, это далеко не Зоя Космодемьянская, и сосуществует она не с исчадиями ада. Она стала жертвой буллинга в череде обстоятельств, где мог затеряться любой, хоть Валька, хоть первая красавица класса Шмакова, хоть негласный вожак стаи Миронова. У нее просто хватило мужества вступиться за истинного предателя. Его ведь ждет та же участь, из-за чего он и боится. С волками жить – по-волчьи выть; увы, но эти слова аксиоматичны и убивают внутри мальчика рыцаря. Клятву в вечной дружбе можно продать за рубль на живодерню. Коллективизация сознания доминирует.
Разве этому учили советских детей? Очевидно, что нет. И в самые неблагоприятные годы Советский Союз воспитывал в школьниках чувство солидарности к товарищам. Не-товарищество высмеивалось и порицалось как при Сталине, так и вплоть до распада. Этот подход разумен в принципе для всех стран, пекущихся о будущих поколениях. Тогда откуда в них такая злоба? Почему в строящем коммунизм обществе появляется столь безобразная скверна, тенденциозность которой ей не присуща? За Быкова ответят школьники, внутри сюжета предоставленные самим себе. Равнодушие взрослых передает бразды воспитания улице. Классной руководительнице впору подбирать подвенечное платье, чем заниматься вверенными ей детьми – угостятся конфетами, и черт с ними. Левиафан-директриса на входе нужна, чтобы кивать и улыбаться, взирая оком власти на приветственную толпу. А сами родители затерялись в захудалом городке. Даже Железная Кнопка Миронова, рожденная революцией и стальными принципами, с отточенной ненавистью вспоминает о родителях. Единственная существующая в плоскости ленты мать презирается дочерью Мотей, которой всего-то двенадцать лет. А за избитую на глазах экскурсии Лену кто в состоянии вступиться? «Это игра», – скажет толпа волчат, и взрослые повернут голову в сторону зодческих достижений. Дети и дальше пойдут срамить девочку, ведь никто не учил добру. У одной Лены есть «заплаточник» в личине Юрия Никулина, остальным воспитателей занимают шмотки и брат с протокольной внешностью, взращивающий в младшеньком браконьера.
От осинки не родятся апельсинки. Минимализм воспитания образовал бинарную систему понятий. Кто не с нами, тот под нами. Кто предатель, тому нет пощады, как в войну. Выбор есть – быть нулем или единицей. Сложно выйти из ряда вон, это требует воли. Не такой, как у бахвалящегося словесного Рэмбо Сомова, кто мечется то по зову сердца, то по зову инстинкта самосохранения. Сверстники видят правду по-своему, но в едином механизме класса они скупы на мнение. Значит, Лене, чучелу-предателю, и тащить крест на горбу. По-христиански проходя мученичество, дабы разделить испытание во имя если не любви, то веры. Веры в гуманизм. В наивное, но искреннее желание покончить с мертворожденным кодексом чести, выражающимся нескончаемыми бойкотами. Чтобы эти шестиклассники не стали и во взрослой жизни сбиваться в племена изуверов и карать ближнего своего, исходя из зависти или еще чего, найдя в нем изгоя, потому что он атомизирован и стойко выносит гнев, потому что не прогнулся перед большинством. Пугая девочку с косичками мордой кабана, они не поняли, что в их миру она – голдинговский Повелитель мух, перед которым снимает фуражки целый военный оркестр. А таких не задушишь, не убьешь. Никогда. «Чучело» дистанцировано от эпох, захватывая времена от «Севастопольских рассказов» Толстого до диско из магнитофонов. Но и с картины, и на пустыре строгий взгляд пронизывает сознания, доказывая, что сильнее тот, у кого есть дух. Именно в духе, а не в общности подлецов, содержится Личность, глядя на которую как в зеркало смотришь, находя изгоя уже в себе. Пусть и Личностью порой вынужден стать беззащитный ребенок.
8 из 10.
