Александр ПоповБунтарь, классик и визионер Фрэнсис Форд Коппола (часть 7)
Как же жалею, что не посмотрел «Апокалипсис сегодня» на большом экране, когда он пять лет назад вышел в повторный прокат к сорокалетнему своему юбилею (а ведь сеансы в Воронеже были, но, видимо, неудобные, оттого и не пошел)! Без всякого сомнения, Копполе удалось снять один из самых гипнотических фильмов в истории экранного искусства, так что даже матерный перевод, распространенный в Рунете, ему почти не вредит. В этом военном эпосе, в режиссерской версии идущем почти двести минут, постановщик показал себя мощным визионером, особенно последний час экранного времени, так что нет ничего удивительного, что картину снял Витторио Стораро (постоянный оператор Бертолуччи), мастер визуального гипноза. «Апокалипсис сегодня» - это именно тот случай, когда экранизация вышла лучше литературного первоисточника, довольно бледной романтической повести Джозефа Конрада.
Фильм отчетливо распадается на три часовые части. Первая показывает военные операции персонажа Роберта Дювалла с его знаменитым монологом о «запахе напалма по утрам» (думаю, что именно она заставила многих советских критиков в свое время справедливо усомниться в стопроцентном антимилитаризме режиссерского послания, уживающимся на экране с демонстрацией военной мощи армии США, ведь не просто так в создании коллективного сценария участвовал Джон Милиус, впоследствии постановщик откровенно «ястребиных» картин). Вторая часть, думаю, чисто функциональна: соединяя первый и третий часы, она играет роль композиционного моста и запоминается зрителю меньше всего. Наконец, третий час сугубо философский, с участием Брандо, раскрывает перед нами мировоззрение Курца и подводит онтологическую базу под все повествование.
Можно, конечно, сказать, что эта лента о том, как сходят с ума на вьетнамской войне и перед нами – история, как личного, так и коллективного безумия, если бы не библейский след в заглавии и множество цитат из Священного Писания в нарративной структуре фильма. Где же расположено сердце тьмы, изъясняясь языком Конрада? Сердце тьмы – это люциферическая гордыня почти всех героев ленты Копполы, именно она заставляет Запад вести войны, не только во Вьетнаме, но и по всему миру. Она требует поклонения себе как божеству, ведь именно богами ощущают себя американские генералы и полковники, руководящие театром военных действий. Коппола показывает вьетнамскую войну как гигантское жертвоприношение языческим божествам, которыми возомнили себя ее военноначальники. Герой Шина удивляется, за что нужно ликвидировать Курца, когда Килгор (герой Дювалла) ведет войну точно также.
Курц мешает, ибо глубинным образом понял метафизику войны, он опасен, как конкурент, ставший из бессознательного орудия чужой воли сознательным и самостоятельным мелким божком. В финале это понимает и капитан Уиллард, и у него самого остается полшага до того, чтобы стать таким же как Курц. Вьетнамская война, по Копполе, - именно театр, гигантская шахматная доска, над которой так легко возомнить себя Богом, просто Курц идет до конца, не лицемеря, и требует поклонения себе как Богу. Фильм называется так, потому что в нем скрыта еще и символика последней книги Нового Завета: Курц, этот местный гений зла, очередной диктатор и тиран – еще одно воплощение «зверя из бездны». Последние дни начались тогда, когда люди стали выдавать себя за богов, и последний диктатор в человеческой истории, антихрист, будет именно квинтэссенцией мирового зла, вобрав в себя черты всех предыдущих тиранов.
По этой причине эффектным и уместным музыкальным рефреном, начинающим и завершающим фильм, звучит песня «The End» The Doors, весьма сложная композиция, в которой можно услышать и языческие камлания. Как выразился Андрей Плахов, Коппола превращает изображение вьетнамской военной кампании в «продирающую до печенок галлюцинацию», но это рукотворная греза, коллективное помешательство, вызванное к жизни горсткой сумасшедших американских военных начальников. На съемки режиссер и его группа потратили на один год, и результат превзошел все ожидания, потому сегодня слышать сравнение «Апокалипсиса сегодня» с «Мегалополисом» по меньшей мере, кощунственно, как в художественном, так и в концептуальном отношении.
Думаю, что именно эта картина, а не первая и вторая часть «Крестного отца», - лучшая в фильмографии Копполы, и дело даже не в ее амбициозности или визионерском гипнотизме визуального ряда, не в мощной суггестивной образности, а во вскрытии глубинных механизмов натуры западных людей, развязывающей войны снова и снова. На вьетнамской войне люди не просто сходили с ума, не просто деградировали нравственно (замечательные эпизоды озверения солдат при прибытии на фронт моделей «Плейбоя»), но участвуют к коллективном жертвоприношении во имя тех, кого считают своими руководителями. По сути дела, это продолжение философии первых двух частей «Крестного отца»: Курц и Килгор, как крупные мафиози, упиваются своей властью, жаждут поклонения себе как богам. В связи с этими тремя трехчасовыми фильмами Копполы вспоминается замечательная сентенция: «Любая власть развращает, но абсолютная власть развращает абсолютно».
Коппола вскрыл глубинную метафизику милитаризма, показал невероятно разросшуюся гордыню высших чинов американской армии, достигающую люциферических масштабов. Показал гордыню как путь к безумию и коллективному смертоубийству, снял действительно лучший военный фильм в истории экранного искусства. Масштаб копполовского эпоса так велик, что превосходит даже такие шедевры, как «Взвод», «Цельнометаллическая оболочка», «Иваново детство» и «Восхождение» (хотя это, конечно, частное мнение автора этих строк).
«Апокалипсис сегодня» - один из тех немногих фильмов, великих в превосходной степени, который и спустя десятилетия смотрится как пятиминутный клип, хотя и длится больше трех часов. Это одно из величайших достижений киноискусства, принятых фестивальным сообществом сразу и безоговорочно (хотя каннское жюри видело не режиссерскую версию, вышедшую лишь в 2000 году, а более короткую). Когда-то Сартр писал, что главное желание человека – стать Богом, из расколотого и неполного бытия стать абсолютным бытием. Именно об этом безумии, требующем все больших человеческих жертв, Коппола и снял свой фильм, и что удивительно, продюсеры давали ему средства не на один год работы, использовалась реальная военная техника, реально напалмом сжигались леса. Это подлинный апофеоз мегаломании и визионерства. Сейчас такое уже невозможно. Какой «Мегалополис» может с этим сравниться?!
