Как угробить отличную идею ради дешевой поножовщины в фиолетовом парике
Запахло революцией в жанре, наперебой кричали промо-материалы, обещая размазать надоевший супергеройский пафос по асфальту суровой реальности. На деле же мы получили крикливый манифест максимализма, где за литрами бутафорской крови скрывается тотальная идейная пустота. Фильм изо всех сил тужится казаться умнее, мрачнее и циничнее, чем он есть в действительности. Это напоминает школьника, который впервые попробовал безалкогольное пиво, выучил пару хлестких фраз и теперь свято верит, что познал всю гниль этого мира. То, что подается под соусом смелой деконструкции мифа о спасителях в трико, на деле оказывается неуклюжей и жалкой попыткой натянуть этот самый миф на глобус дешевого эпатажа. Сама суть этого балагана держится на сутулых плечах абсолютно невыразительного протагониста, чье стремление вершить уличное правосудие выглядит не как трагедия одиночества, а как клинический диагноз. Аарон Тейлор-Джонсон выдает спектр эмоций с грацией забытой в углу швабры, заставляя зрителя испытывать жгучий испанский стыд за каждое его действие. Тот самый нелепый зеленый гидрокостюм с сетевого аукциона вызывает куда больше искреннего сочувствия, чем сам персонаж, его нацепивший. Желание стать героем здесь продиктовано не обостренным чувством справедливости, а гормональным зудом, хронической социальной изоляцией и передозировкой цветастой макулатуры. И даже когда сюжет буквально вбивает в его тело тонны стальных пластин, лишая нервных окончаний, он парадоксальным образом остается все таким же бесхребетным куском уныния. Отдельная форма изощренного издевательства над здравым смыслом воплощена в семейном подряде местных карателей. Николас Кейдж с его совершенно нелепыми усами и отрывистой, рубленой манерой речи косплеит ушастого мстителя из шестидесятых так усердно, что от этого зрелища физически сводит скулы. Его персонаж — это ходячий, доведенный до абсурда кризис среднего возраста, помноженный на арсенал параноика-выживальщика. А рядом, словно заведенная игрушка, скачет Хлоя Грейс Морец в своем кислотном парике, вырезая статистов балисонгами с отрешенностью психопатки на утреннике. Признаю, первые пять минут смотреть на то, как ребенок шинкует взрослых маргиналов в мясной салат, кажется забавной визуальной провокацией. Но аттракцион стремительно превращается в монотонную рутину, за которой не стоит вообще ничего, кроме желания создателей потешить свои весьма специфические кровавые фетиши. Местные антагонисты в этой цирковой программе заслуживают персонального котла в аду для ленивых сценаристов. Марк Стронг изо всех сил пытается вылепить пугающую угрозу из карикатурного мафиози, но его актерские потуги вдребезги разбиваются о тотальную бредовость происходящего, словно о стенки гигантской промышленной микроволновки. Криминальная империя здесь прописана на уровне злодеев из утренних мультиков, а ее фундамент рушится от пары чихов школьников-переростков. А Кристофер Минц-Плассе в роли сыночка-мажора, решившего поиграть в плохую копию киношного злодея на красном Мустанге, вызывает лишь непреодолимое желание пробить фейспалм такой силы, чтобы сотрясение мозга навсегда стерло этот кинематографический опыт из памяти. Картинка и звук здесь работают по принципу кислотного трипа аниматора, которого заперли в комнате с неоновыми лампами. Клиповый, рваный монтаж и заезженные поп-хиты, которые цинично врубают каждый раз, когда на экране начинают хрустеть позвонки, призваны создать иллюзию лихого драйва. Но этот затертый до дыр трюк безнадежно выдыхается уже к двадцатой минуте хронометража. Вместо стильного визуального пиршества зрителя насильно кормят синтетическим суррогатом, где каждая экшен-сцена выглядит как нарезка геймплея из посредственной консольной аркады. Стиль ради стиля — это просто пестрая обертка, внутри которой зияет удручающий смысловой вакуум. Режиссура на протяжении всего хронометража отчаянно бьется в конвульсиях, пытаясь склеить скотчем подростковую комедию про школьных неудачников с ультранасилием в духе низкопробного грайндхауса. Этот тональный диссонанс не работает как хитрый постмодернистский прием, он просто рвет повествование на куски слабо связанных между собой скетчей. Когда авторы окончательно понимают, что их хваленый псевдореализм зашел в глухой тупик, они без зазрения совести плюют на собственные же правила и выкатывают в кадр реактивный ранец с пулеметами Гатлинга, превращая картину в ту самую клишированную жвачку, которую они так яростно и показательно высмеивали в самом начале. Это глянцевое недоразумение обещало стать свинцовой пощечиной всему супергеройскому жанру, но в итоге лишь жидко оконфузилось прямо в свой купленный по скидке зеленый латекс, оставив после себя исключительно запах претенциозной вторичности. 2 из 10
