Этот фильм не проглотишь, как тарелку супа
Он требует другого — тишины и внимания. В моих поисках глубины и новой красоты меня вывел на него нерасторопный, вдумчивый голос господина Долина, рассказавший о Джиме Джармуше. Так что к сегодняшнему просмотру в ламповом зале «Мира искусства» я подошла с трепетом и готовностью. Попробую передать свои ощущения, но начну с самого начала. Спроси прохожего о трёх чувствах — и он, не задумываясь, выдаст: радость, злость, печаль. Их отливают в бронзе романов и вырезают на плёнке голливудских драм. Мастера смешивают их оттенки, создавая знакомые картины. Но иногда художнику удаётся поймать нечто неуловимое, выйти за границы общепринятой палитры. Джармуш — из таких. Ему подвластно изобразить на экране молчание — не как пустоту, а как насыщенную тишину, которую наполняют шорох ветра, треск костра и гитарные вздохи Нила Янга, импровизировавшего свой саундтрек прямо на съёмочной площадке. «Мертвец» он не учит, не держит в напряжении, не требует немедленных выводов. Он просто есть. Живёт своей тихой, размеренной как дыхание жизнью, запечатлённой в вечных чёрно-белых кадрах Робби Мюллера, похожих на выцветшие фотографии девятнадцатого века. Перед нами — клерк, бухгалтер Уильям Блейк (Джонни Депп). Он едет из Кливленда в глушь, на край света, потому что беден и верит в свой шанс. Его щегольской костюм и очки в тонкой оправе — как белый лебедь в мутном пруду. Он чист, невинен, почти дитя, и его гипнотическая, застывшая игра лишь подчёркивает эту хрупкость. Напускная пустота героя в начале фильма — это не отсутствие личности, а скорее чистый лист, на котором смерть, боль и поэзия напишут свою балладу. Но течение фильма, неторопливое и неумолимое, как река, смывает с него всё: работу, кров, любовь, будущее. Всё, к чему он так долго шёл. А потом начинается путешествие. Большую часть ленты Уильям Блейк и индеец по имени Никто едут верхом сквозь бескрайние, суровые пейзажи Дикого Запада. Их диалоги — это странные, почти библейские притчи, где поэзия настоящего Уильяма Блейка смешивается с горькой мудростью уходящей нации. И с каждой милей, с каждым кадром, Блейк меняется. Не в спешке, а естественно, как лист на ветру. Он сбрасывает с себя тревоги, страхи, самую шелуху этого мира, обнажая душу под аккомпанемент одинокой гитары. Я терпеть не могу спойлеры и навязчивые трактовки. Поэтому скажу просто: этот фильм — медитация. Возможность замедлиться и плыть по течению собственных мыслей в полной гармонии с экраном. Наблюдать, не торопясь, за путешествием души из мира живых в мир мёртвых, снятому как неторопливая ода внимательному взгляду. И тихо надеяться, что в конце пути её ждёт свет. Проходя тропой жизни, шагай гордо, Уильям Блейк. И будь готов переплыть море, которое однажды вернёт твою душу домой — туда, откуда она пришла.
