Назови меня своим именем: культура провокации
Помните «Комнату с видом» Джеймса Айвори? Эту выверенную, пахнущую нафталином и викторианским приличием мелодраму. Там был странный танец голых мужчин в лесу. Эта сцена была выразительной, но казалась лишней, нелепой ошибкой монтажера, перебравшего хереса. Однако Лука Гуаданьино спустя десятилетия раскрыл его полностью, превратив «лишнее» в единственный смысл существования. В его фильме слишком много скрытого напряжения, которое буквально материализовывалось в 'Комнате с видом'. И не мудрено, ибо Айвори готовил сценарии обеих лент. И то, что было лишь зашифровано в 'Комнате с видом' теперь стало раскрыто в новой ленте. 'Назови меня своим именем' строится на трёх китах: эпатаж, операторская работа и Тимоти Шаламе. Именно в рамках этого я и хотел бы обсуждать эту ленту. ЭПАТАЖ. Лука Гуаданьино слишком уделяет внимание 'запретным' темам, хотя фокус ленты на самом деле постоянно переводится на такие экзистенциальные вопросы, как: любовь, близость, разлука, взросление. Именно поэтому пресловутая сцена с персиком выглядит тут избыточной. При всех очевидных художественных достоинствах ленты именно этот момент стал визитной карточкой фильма. Многие бы запомнили эту картине, если бы не тот самый персик? Полагаю, что Лука сознательно стремился возмутить часть публики. В фильме много откровенных эпизодов, камера постоянно фиксирует внимание на теле. Но по сути всё совсем не сводится к сексуальной теме. Наоборот, нам подробно описывают процесс формирования желания как такового. Другими словами, сексуальная жизнь главного героя тут практически не важна. Он просто живёт со всеми своими слабостями, через которые и раскрывается внутренний мир героя. Но в этой ленте слишком уж много сцен, которые можно считать провокацией. ВИЗУАЛ. Визуальная эстетика в этой ленте переходит в эстетизацию. «Сочный кадр» становится инструментом психологического воздействия. Обилие солнечных лучей задаёт настроение. Они то мягко обволакивают, усыпляя героев, то слепят. Это проводит параллель с 'Ускользающей красотой' Бертолуччи и более ранней работой Луки - 'Мелиссой П.'. Тёплая палитра фильма ассоциируется с юностью, её энергией и наивностью. Не раз главный герой окажется в потоке света. Лучшего визуального лейтмотива темы взросления и не придумаешь. Оператор умело работает с пространством. В большей части сцен в особняке нет яркого освещения. Тёмные комнаты символизируют семейные тайны. А светлое природное пространство иногда схоже с изображениями Эдема. Именно тут наш Элио и ищет свой набор приятных впечатлений. Это отражается в каждой из его велосипедных прогулок. ШАЛАМЕ. Через игру Тимоти Шаламе раскрываются ключевые моменты фильма. Артист передаёт метания героя. Похоже его внутреннее 'Я' ещё не сложилось. Иногда он теряется в собственных противоречиях. В откровенных сценах он показывает неуверенность. Там речь идёт не столько о либидо, сколько о фрустрации. В своих поисках он ищет подтверждения своей ценности, но не находит его. В каждом кадре Шаламе пытается передать жадность к жизни и неудовлетворённость каждым прожитым днём. Шаламе показывает внутренние конфликты через противоречия. Максимализм и неуверенность сосуществуют в одном кадре. Одно состояние мгновенно сменяется другим. Правдоподобными окажутся и переходы от внезапной расслабленности и скованности. Финал ленты обозначит смену регистра и нарушение логики повествования. Сцена у камина выделит искусственность вместо правды. Чрезмерная понятливость родителей синтетична. Подобная избыточная ясность, когда персонажи подробно объясняют свою позицию далека от жизни и свойственна ситуациям, когда продюсеры вмешиваются опасаясь зрительского непонимания спорных моментов. Для меня очевидно, что речь отца - это чужеродная подсказка, упрощающая сложную структуру фильма. Не думаю, что Элио нужно было утешение, а зрителям пояснения. Пожалуй я здорово завысил оценку этой ленте. Работу Гуаданьино можно обвинять и во вторичности, и в самоповторах, и в избыточной скандальности, и в «грязном реализме», и в пропаганде 6 из 10


















