МИР ПРОТУХ И ПРЕВРАТИЛСЯ В ПРАХ — А КОРПОРАЦИЯ СЧИТАЕТ ПРИБЫЛЬ В БУНКЕРАХ
Мир сдох. Не сгорел в праведном ядерном пламени, не раскололся от падения метеорита. Он банально высох, как брошенная на раскалённую батарею грязная губка. Океаны превратились в гигантские пепельницы, реки стали треснувшим асфальтом, а человечество сократилось до статистической погрешности. Т-вирус не просто обнулил демографию — он превратил планету в глобальный могильник, где мертвецы оказались самыми наглыми арендаторами. В этой пыльной преисподней корпорация «Амбрелла» продолжает вести документацию. Сидят под землёй, носят белые халаты, пьют синтетический кофе и делают вид, что у них всё ещё есть бизнес-план. Бюрократия пережила здравый смысл. «Алиса» в исполнении Миллы Йовович больше не испуганная охранница. Теперь она — бродячая аномалия на мотоцикле BMW. Волк-одиночка, скрывающийся от орбитальных спутников, рассекающий барханы Невады в поисках бензина и тишины. Её ДНК мутировала, превратив её в телекинетическую машину для аннигиляции жмуриков. Стартовый тупик вырисовывается предельно жёстко: остатки выживших собираются в моторизованные конвои, напоминая бродячий цыганский табор с пулемётами. Они сжигают драгоценное топливо просто для того, чтобы оставаться в движении. Остановка означает смерть от зубов тысяч гниющих статистов. И где-то на горизонте маячит иллюзорная цель — Аляска. Ледяная пустошь, где вирус якобы замерзает. Надежда для идиотов, но другой у них нет. ПСЕВДОУЧЕНЫЙ С КОМПЛЕКСОМ БОГА И КЛОНАМИ У ПОРОГА Давайте препарируем главного кукловода. Доктор Айзекс, которого с ледяным высокомерием играет Иэн Глен. Этот парень — квинтэссенция корпоративного психопата. Мир наверху превратился в лоток для бродячих собак, экономика мертва, деньги ничего не стоят, а он сидит в подземном бункере и требует отчёты о продуктивности. Его одержимость кровью Алисы переходит все границы клинической психиатрии. Он штампует её клонов, раз за разом бросая их в смертельный лабиринт с лазерами и шипами, только чтобы записать в блокнот очередную неудачу. Айзекс искренне верит, что сможет приручить живых мертвецов. Он дрессирует гниющий биомусор с помощью мобильных телефонов и фотографий, пытаясь вернуть им базовые инстинкты потребителя. Наивный офисный планктон, решивший, что природу можно загнать в экселевскую таблицу. Его мотивация — это упрямство спятившего бухгалтера, который отказывается признавать банкротство, даже когда приставы выносят мебель. «Мы хотели вытащить это из тёмных клаустрофобных коридоров и поместить в обжигающий свет пустыни» © Рассел Малкэй — Режиссёр БРОДЯЧИЙ ЦИРК НА КОЛЁСАХ — КТО ЖИВ, А КТО ОСТАЛСЯ В ОТБРОСАХ Спускаемся к обычным смертным, копошащимся в песке. Конвой — это сборище колоритных дегенератов, которым просто повезло чуть больше остальных. Возглавляет эту богадельню Клэр Рэдфилд (Эли Лартер). Напряжённая, как гитарная струна, баба с вечной печатью вины на лице. Она пытается играть в мать-наседку для обречённого стада, распределяя жалкие банки с консервами и патроны. Её лидерство — это сизифов труд в условиях абсолютного апокалипсиса. Рядом трётся Карлос Оливера (Одед Фер). Настоящий пёс войны. Помятый, прокуренный мужик с глазами человека, который уже всё понял. Он таскает на себе пулемёты и курит сигареты так, словно каждая затяжка — последняя в его жизни. Карлос — единственный, кто не строит иллюзий. Он просто делает грязную работу, пока остальные молятся на компас. Мужская харизма бьёт ключом, перекрывая вонь разлагающейся плоти вокруг. Но всегда есть паршивая овца. Эл-Джей (Майк Эппс). Бесполезный балласт с золотыми пистолетами. В мире, где кусок мыла стоит дороже слитка золота, этот клоун таскает цыганское оружие и генерирует несмешные шутки. Его поведение — классический симптом выжившего идиота. Прятать укус от товарищей, зная, чем это грозит всему лагерю — высшая мера сценарного скудоумия, но, чёрт возьми, как же это жизненно. Люди — эгоистичные твари, и перед лицом смерти они будут врать до последнего пота. И вишенка на этом торте отчаяния — Кей-Март (Спенсер Лок). Девчонка-подросток, которую назвали в честь разрушенного супермаркета. Ходячий символ погребённой эпохи потребления. Она не знает другой жизни, для неё винтовка естественнее, чем помада. Эти люди — не герои. Они — живые мишени с истекающим сроком годности. ЛОГИКА В КОМЕ И СЦЕНАРНЫЕ ДЫРЫ В ОБЪЁМЕ Здесь начинается хирургия. Сценарий трещит по швам, как старая куртка на пузе толстяка. Логика корпорации выдерживает ровно ноль секунд дедуктивного анализа. Кому вы собираетесь продавать своих послушных супер-мутантов, если у вас не осталось покупателей? Вы — монополисты на кладбище. Введение телекинеза для Алисы ломает хрупкий баланс выживания. Когда героиня может усилием воли поджарить орбитальный спутник или раскидать огнеметное пламя, напряжение испаряется. Мы больше не боимся за неё. Она превратилась в бога из машины, который может решить любую проблему силой мысли. Это ленивое продюсерское решение убивает саспенс, превращая грязный сурвайвал в супергеройский боевик с рейтингом R. Развитие способностей Алисы — это сюжетный костыль, выструганный на коленке из гнилого дерева. СОЛНЦЕ ПАЛИТ, КРОВЬ КИПИТ — РЕЖИССЁР ЗА КАДРОМ ТВОРИТ Но, снимая шляпу перед создателями — визуальная работа здесь чертовски хороша. Это не компьютерная блевотина, это ощутимый, скрипящий на зубах песок. Занесённый барханами Лас-Вегас — монументальная декорация. Эйфелева башня из отеля «Париж», торчащая из дюн, разрушенные казино, где вместо фишек звенят гильзы. Это постапокалиптическая диорама, вызывающая искреннее уважение к труду художников-постановщиков. Грязь на лицах актёров настоящая, пот пропитывает одежду. А сцена с мутировавшими воронами? Это тактический шедевр. Никаких гигантских монстров, просто туча заражённых пернатых тварей, бьющихся в лобовые стёкла броневиков. Звериная, первобытная угроза с небес, от которой не спасёт ни один дробовик. Режиссёр выжимает максимум из открытого пространства. Экшен поставлен жёстко, с лязгом металла и хрустом позвонков. Удары чувствуются костями. Когда Алиса пускает в ход свои парные кукри-мачете, начинается мясной балет, за который этот фильм хочется пересматривать. Никакой трясущейся камеры, только методичное и грациозное уничтожение биомассы. Этот фильм — грязный, нелогичный, но невероятно стильный кусок ржавого железа. Он не претендует на лавры высокой драмы. Это честный мужской боевик категории Б, накачанный стероидами и щедро присыпанный песком пустошей. Он работает на животных инстинктах, заставляя вжиматься в кресло, когда звучит лязг затвора. Этот мир заслужил свой конец, но наблюдать за тем, как последние выжившие огрызаются, выплёвывая зубы в лицо смерти — бесценно. 8 из 10
