Alina OmarovaHardcore Henry — Любовное письмо кинематографу под маской резни
Содержит фангёрлинг.
«Хардкор», он же «Hardcore Henry», критики и зрители часто называют «бездумным боевиком», и именно поэтому у меня ощущение, что фильм они не смотрели. Даже положительные рецензии этим грешат, нахваливая фильм за «крутой экшен и слабенький посыл». В то время как Хардкор — один из самых умных, эмоционально заряженных и мотивированных фильмов, что я когда-либо видела. А медия я потребляю «профессионально» с четырнадцати лет.
Слоган говорит сам за себя: «First they made him dangerous. Then they made him mad». Вся арка героя в одной фразе.
Начнём, как ни странно, с конца. Акан (главный антагонист фильма) в момент триумфа бросает фразу: «Киска — мощнейший мотиватор», и да, звучит это грубо и примитивно. Но суть угадана безошибочно. У Генри в начале истории есть только одна опора — Эстель. Она — первое лицо, которое он видит, «проснувшись», по сути — родившись заново. Он не знает себя, едва понимает мир, не осознает до конца даже собственное тело. Но он знает её — или думает, что знает. Эта иллюзорная определённость и толкает его вперёд, заставляет бить и убивать всех, кто стоит между ним и единственным человеком, который, как он верит, хранит ключ к тому, кем он был. Эстель здесь — не приз для героя. Она — иллюзия ясности. Все, что делает Генри, он делает с одной мыслью: спаси её, и мир снова обретёт смысл.
С первой же секунды зритель оказывается заперт в теле Генри и его мире. Ни дистанции, ни удобного места наблюдателя. Камера здесь — не трюк, а призма восприятия истории. Ты просыпаешься дезориентированным, двигаешься, потому что должен, и понимаешь мотивацию не через объяснения, а через действие. В этом и кроется гений фильма: ты ощущаешь отчаяние, предательство, ярость и отвоеванную независимость вместе с Генри, при этом не услышав от него ни слова.
Это мастер-класс по подсознательному сторителлингу. Фильму не нужно проговаривать вслух все переменные, ставки и мотивы. Ты улавливаешь их на том же первобытном, подсознательном уровне, на каком переживает их сам Генри.
Так что да, секс может быть мощным мотиватором, но лишить человека, превращенного в машину для убийств, индивидуальности и и автономии — это всё равно что подписать себе смертный приговор.
Музыка работает хирургически точно: она не просто иллюстрирует, а транслирует внутреннее состояние героя. «My Woman» и «For the Kill» самих Biting Elbows заслуживают особого внимания за то, как точно передают и настроение сцен, и, кстати, сменившуюся мотивацию Генри.
Хореография бешеная, но внятная: каждый удар, каждый рывок органично встроен в цепочку событий и работает на историю. Фильм манипулирует не только Генри, но и зрителем: мы оказываемся в клетке его взглядов и стимулов, соучаствуем в насилии и разделяем потери.
Говоря об эмоциональном накале нельзя не упомянуть Джимми. С первой секунды он вызывает доверие и становится единственным надёжным союзником в враждебном, незнакомом мире. А его уход ломает то, что служило гидом по мироустройству: с этого момента Генри убивает уже не из любви, а из ненависти. Камера сама будто меняет тон — сцены становятся злее, беспощаднее. То, что раньше было борьбой за «свою женщину», превращается в войну. Именно встречаясь с наёмниками Акана в башне Генри перестает быть добычей, убивающей из чистой необходимости и по воле случая, и становится охотником, движимым жаждой отомстить.
Хардкор — это напоминание о том, что экшен не обязан быть пустым. Он может быть мифическим, трагическим, даже поэтичным, не теряя драйва. Фильм доверяет зрителю: поспеть за ритмом, читать между строк и взрывов, прочувствовать и перенести на себе вес хаоса, который окружает Генри с первых секунд.
Подводя итоги, хочу только сказать, что это не «тупой аттракцион», а живое доказательство того, чем может быть боевик, если режиссёр не считает зрителя глупцом. И да, худший грех режиссёра — не только недооценить зрителя, но и переоценить. Найшуллер, к сожалению, сделал именно последнее.
К сожалению для рейтингов фильма, разумеется, потому творцу, как мне кажется, остаться честным с собой и со своим виденьем важнее, чем бездумное одобрение аудитории. Сама бы я хотела только от души пожать ему руку и пожелать, чтобы он не стал полноценным режиссёром-наёмником, но и продолжал создавать собственные истории. У него есть видение, которого индустрии чудовищно не хватает. Даже «Nobody» держится в первую очередь на его режиссуре: сценарий там средненький, а вот взгляд Найшуллера беспощаден, и именно под его прицелом фильм оживает.
Есть кино, которое смотришь, и на душе радостно становится. Потому что где-то там есть человек, у которого хватило смелости и смекалки написать и снять его. «Хардкор» — тот самый случай.
10 из 10
