Морковка в глазу как безапелляционный аргумент в споре о пользе здорового питания
Если вы пришли сюда за глубокой драмой, моральными терзаниями и многослойным раскрытием персонажей, разворачивайтесь и медленно идите в сторону фестивального кино. Этот фильм не просто плюет на законы физики, логики и здравого смысла — он методично расстреливает их в упор из двух рук, смачно чавкая корнеплодами. Перед вами концентрированный, дистиллированный и доведенный до абсолютного абсурда кинематографический адреналин, от которого может случиться тахикардия даже у самого флегматичного зрителя. Местный протагонист в исполнении Клайва Оуэна — это ходячий сгусток чистой, неразбавленной ненависти к раздражающим мелочам бытия. Он ненавидит идиотов, не включающих поворотники. Он презирает тех, кто громко сербает кофе. Он — это каждый из нас в утро тяжелого понедельника, только в отличие от нас, у него под пальто всегда припрятан внушительный арсенал, а вместо психотерапевта он использует спусковой крючок. Его взаимодействие с миром ограничивается хрустом овощей и идеальными хедшотами. Эта морковка в его зубах — не просто дань уважения одному нарисованному кролику, это символ абсолютного пофигизма к той свинцовой вакханалии, которая разворачивается вокруг. По ту сторону баррикад уютно расположился Пол Джаматти. Его злодей — это не типичный карикатурный громила с квадратной челюстью, а невротичный интеллектуал с садистскими наклонностями, который явно получает физическое удовольствие от процесса. Он дирижирует отрядами пушечного мяса с грацией поехавшего маэстро, превращая каждую попытку убить главного героя в изощренный и очень громкий перформанс. Наблюдать за тем, как этот дуэт обменивается пулями и колкостями — отдельный вид извращенного эстетического удовольствия. И, конечно, Моника Беллуччи. Режиссер выдал ей, пожалуй, самое безумное амплуа за всю ее карьеру, смешав в одном флаконе порочную эстетику красных фонарей и гипертрофированный материнский инстинкт. Только в этой вселенной можно использовать ночную бабочку как мобильную станцию по производству детского питания в перерывах между перезарядкой дробовика. Сам экшен здесь работает по правилам старых восьмибитных видеоигр, куда кто-то по ошибке залил бюджет голливудского блокбастера. Физический движок отключен. Гравитация признана ересью. Режиссер берет каждый затертый до дыр штамп боевиков категории «Б», выкручивает ползунок громкости до хрипа в динамиках и заставляет героев вести перестрелки в состоянии свободного падения. Камера скачет, гильзы сыплются дождем, а пуповина, связывающая этот фильм с реальностью, безжалостно отстреливается в первые же десять минут экранного времени. Это грязный, беспардонный и восхитительно наглый танец смерти, где вместо классической музыки орет забористый хэви-метал. Почему не десятка? Потому что питаться исключительно фритюром и энергетиками вредно для желудка. Это аттракцион одной идеи, блестяще реализованный, но абсолютно пустой внутри, как выпущенная обойма. Он не оставляет после себя пищи для ума, он оставляет только звон в ушах и стойкий запах пороховой гари вперемешку с морковным соком. Но в своем жанре отмороженного трэш-искусства это безусловная победа. Жуйте корнеплоды громче, чтобы окончательно заглушить предсмертные хрипы здравого смысла. 7 из 10
