Пособие по выживанию в подъезде с крайне агрессивными индонезийскими соседями
К 2011 году жанр боевика превратился в одутловатого астматика, который пытался скрыть одышку за трясущейся камерой и эпилептическим монтажом. Голливуд кормил нас стерильными драками, где никто не потел, а пули вежливо ждали своей очереди. И тут Гарет Эванс, вооружившись бюджетом средней корпоративной вечеринки, с ноги вышиб дверь в этот дом престарелых, швырнув нам в лицо грязный, потный и абсолютно бескомпромиссный шедевр. Это не фильм в классическом понимании. Это полтора часа непрерывной работы мясорубки, в которую забыли положить инструкцию по технике безопасности. Сюжет здесь укладывается на обратной стороне трамвайного билета: отряд спецназа заходит в тридцатиэтажный бетонный гробник, где каждый квадратный метр населен людьми, искренне ненавидящими концепцию правоохранительных органов. Никаких сопливых предысторий и долгих экспозиций. Только лязг замка на входной двери, холодный голос из громкоговорителя, объявляющий сезон охоты, и старт вертикального марафона по трупам. То, что вытворяет на экране Ико Уайс, нельзя назвать хореографией — это прикладная анатомия по ускоренной утилизации человеческих тел. Его герой не просто дерется, он проводит жесткую инвентаризацию чужих суставов и хрящей. В его руках все превращается в смертельное оружие: от тяжелых ботинок до разбитой люминесцентной лампы, которая вплетается в экранное действо с такой пугающей элегантностью, что хочется аплодировать стоя. Он складывает противников, как дешевые шезлонги, превращая узкие коридоры в сцену для самого грязного балета в истории кино. Но настоящий генератор первобытного ужаса здесь — это Яян Рухьян. Человек с внешностью изможденного учителя географии, который излучает столько концентрированной злобы, что способен плавить арматуру взглядом. Ему не нужно огнестрельное оружие, потому что его кулаки и локти имеют собственный калибр. Каждое его появление в кадре — это гарантия того, что сейчас кому-то будет физически больно, и, скорее всего, этот кто-то — зритель. На их фоне Джо Таслим выдает идеального тактического терминатора, ломая лица с холодным, методичным спокойствием работающего пресса. Фильм гениально работает с фактурой и звуком. Ты физически ощущаешь липкую грязь на обшарпанных стенах и скрип белого порошка из нарколаборатории на зубах. Ты задерживаешь дыхание, вжимаясь в тесную нишу за гипсокартоном, пока по ту сторону стены лезвие мачете с мерзким скрежетом ползет по кафельной плитке, останавливаясь в миллиметре от зрачка. Это первобытная клаустрофобия, упакованная в серый бетон, где тишина пугает даже больше, чем грохот автоматной очереди. Почему не высший балл? Потому что этот индонезийский экспресс несется на одной скорости, выжигая рецепторы и не оставляя времени на рефлексию. Это ультимативный аттракцион одного приема, но исполненный с таким маниакальным перфекционизмом, что после просмотра хочется выйти на улицу и проверить прочность ближайшего столба собственным лбом. Это не кино про полицейскую операцию а мастер-класс по архитектурному демонтажу зданий с помощью человеческих тел. 8 из 10
