Египетская сила — опять кого-то воскресила
Сиквелы — это всегда минное поле, на котором большинство амбиций подрывается с оглушительным треском. Но здесь режиссёр просто залил в бак авиационный керосин и с улыбкой маньяка бросил спичку. Эта история не пытается заигрывать с высокими материями, она жёстко берёт за шкирку и тащит через пустыню на скорости сорвавшегося с тормозов локомотива. Законы логики были ритуально принесены в жертву богам экшена ещё на стадии написания сценария, и это лучшее, что могло случиться с сюжетом. «Семейный подряд — трупы в ряд» Рик О’Коннелл (Брендан Фрейзер) формально остепенился, нацепил строгий костюм и перевёз свой арсенал в Лондон. Но его карма — это магнитом притягивать к себе древнее зло в режиме 24/7. Он решает любые мистические проблемы с пролетарской прямотой, перезаряжая любимый дробовик с грацией уставшего лесоруба. Его обречённые вздохи звучат громче, чем лязг смертоносных египетских ловушек. Супруга героя, Эвелин О’Коннелл (Рэйчел Вайс), совершила радикальный апгрейд от неуклюжей библиотекарши до смертоносной валькирии с ПТСД из прошлой жизни. Теперь она крутит сальто и вскрывает врагов древними клинками, как заржавевшие консервные банки. Всю эту гармонию дополняет их малолетний сын Алекс. Обычно дети в таких мясорубках работают чугунными гирями на ногах динамики. Но этот пацан умудряется добровольно нацепить на руку проклятый золотой артефакт, превратив собственную ДНК в ходячий маячок для сектантов. «Жрец воскрес — беспредел до небес» Злодеи в этом хаосе не просто карикатурны, они застряли в бесконечном цикле токсичных отношений. Имхотеп (Арнольд Вослу) — это абсолютный исторический чемпион по части сталкеринга. Лысый колдун швыряется водяными стенами и жонглирует песочными бурями, но мгновенно превращается в побитого пса при виде своей роковой зазнобы. Анк-Су-Намун (Патрисия Веласкес) реинкарнировала с одной конкретной целью: доказать, что стервозность передаётся сквозь тысячелетия без потери качества. Их порочный союз — это наглядное пособие по созависимости, где в качестве семейной терапии предлагается глобальный апокалипсис. «Брат-воришка — золотая фишка» На фоне этого пафоса продолжает виртуозно портить воздух Джонатан (Джон Ханна). Его моральный компас намертво заклинило на вывеске ближайшего ломбарда. Он готов продать собственную печень за блестящий слиток, но именно этот тараканий инстинкт самосохранения делает его неуязвимым. Противовесом британскому клептоману выступает Ардет Бэй (Одед Фер), лицо таинственного ордена Меджай. Этот суровый парень существует исключительно для того, чтобы сверлить горизонт драматичным взглядом и сыпать мрачными пророчествами. Он выглядит как единственный трезвый водитель на этой безумной вечеринке с восставшими мертвецами. «Транспорт в огне — мертвецы на дне» Сюжет не даёт перевести дыхание, меняя локации с истеричной частотой. Лондонский эпизод — это отдельный вид эстетического хулиганства, где двухэтажный автобус используется как таран против толпы оживших мумий. Герои меняют дирижабли на поезда, а антикварные автомобили на верблюдов с такой скоростью, словно у них горят билеты в преисподнюю. Экшен здесь не берёт пауз на перекур, он просто меняет калибр стволов и плотность огня. «Скорпион из пластмассы — вырезает массы» К финалу нас забрасывают в локальный Вьетнам, где джунгли кишат мумифицированными пигмеями. Эти зубастые карлики носятся по веткам быстрее макак и шинкуют вооружённых наёмников с эффективностью промышленного блендера. А на десерт вываливается мифологический Царь Скорпионов (Дуэйн Джонсон). Его визуальное воплощение врывается в историю графонием такого качества, от которого начинают кровоточить глаза. Это цифровое недоразумение выглядит так, словно фигурку рестлера случайно расплавили на кухонной плите и скрестили с лобстером. Но уровень зашкаливающего абсурда в этот момент достигает такой критической массы, что убогий рендер становится настоящим концептуальным искусством. Финальный панчлайн: Эта картина — роскошный гроб с музыкой, где законы физики забальзамировали заживо, а здравый смысл хладнокровно расстреляли из двух обрезов. Абсолютный триумф агрессивного слабоумия над снобской логикой, доказывающий одну простую истину: великая любовь способна пережить тысячелетия, но отвратительный графоний останется в вечности, как шрам на лице кинематографа. 9 из 10
