Песок в трусах, кинжал в зубах — персидский фраер терпит крах
Голливудская конвейерная лента со скрежетом выплюнула в пустыню очередной дорогой полуфабрикат. На раскалённой арене нарисовывается Дастан. Его шкуру нацепил на себя Джейк Джилленхол, который ради этого контракта раскачался до состояния чугунной батареи. Раньше парень блестяще играл невротиков с бегающим взглядом, а тут внезапно заделался неубиваемой машиной для аннигиляции. Наш герой — обычный уличный оборванец, случайно вытянувший выигрышный лотерейный билет прямиком в королевскую семью. Дастан скачет по городским крышам с первобытной грацией ужаленного бабуина. Весь этот хвалёный восточный паркур выглядит как пьяная потасовка на сельской дискотеке, только с бюджетом небольшой европейской страны. Он истошно бежит, ломает чужие челюсти и крутит бесконечные сальто в душном воздухе. Раскалённый песок летит во все мыслимые щели, но его патлы остаются безупречно уложенными. В этой версии древнего Востока элитный шампунь явно добывают прямо из подземных скважин вместе с нефтью. «Баба ноет, вор потеет — разум тихо сатанеет» В нагрузку к мускулистому бегуну выдают венценосную обузу. Знакомьтесь, это Тамина, в исполнении Джеммы Артертон. Она неумолимо напоминает ходячий кусок антикварной мебели с пожизненной претензией к устройству мироздания. Её главная сюжетная функция — надменно сверкать глазами и методично выносить мозг своему напарнику. Взаимодействие этой парочки похоже на глупую попытку смешать дешёвый портвейн с прокисшим молоком. Напиток агрессивно пенится и бурлит, но глотать это варево добровольно никто не станет. Они непрерывно грызутся как старые супруги из-за пульта от телевизора в тесной хрущёвке. Принцесса монотонно толкает заученные речи о высоких материях и судьбах всего живого. Наш сирота в ответ лишь тужится и напрягает потные бицепсы. Это классическое дорожное приключение, где путь намертво вымощен бетонными штампами. Их транспорт едет исключительно на токсичном топливе взаимного раздражения. «Лысый дядя красит глазки — жди подвоха из-под маски» Любому восточному балагану жизненно необходим свой коварный ублюдок. Встречайте дядюшку, его зовут Низам. Бен Кингсли густо подвёл глаза углём, чтобы даже слепой бродяга на рынке не сомневался в его гнилой душонке. Правило криминального жанра работает безотказно: если мужик за шестьдесят обильно мажет ресницы тушью, он стопроцентно готовит кровавый государственный переворот. Местная дворцовая интрига тоньше дырявого кошелька портового нищего. Ты спинным мозгом чуешь дешёвую подставу ещё до того, как отравленный правитель успевает пустить последнюю слюну на ковёр. Сюжетные многоходовочки скрипят, словно несмазанные петли на покосившейся двери привокзального сортира. Впрочем, кому вообще сдалась эта хвалёная железная логика. Когда в широком кармане штанов лежит волшебный ножик, все фундаментальные законы физики послушно идут покурить в сторонку. «Ассасин кидает змей — бей лопатой, не робей» Для поддержания нужного градуса безумия в историю вплетают тайный орден наёмных отморозков. Из тёмных нор вылезают хассансины, вооружённые до зубов кривыми железяками и плохой компьютерной графикой. Эти ребята на полном серьёзе используют боевых гадюк вместо метательных ножей. Уровень экранного абсурда с лёгкостью пробивает верхние слои стратосферы. Массовые стычки с ними напоминают хаотичную возню слепых котят в работающей стиральной машине. Враги яростно щёлкают хлыстами, плюются ядом и картинно падают замертво после первого же нелепого тычка. Главный герой методично крошит их на кебабы, не забывая демонстрировать белоснежную улыбку. Смерть здесь напрочь лишена тяжести и грязи. Это абсолютно стерильная мясорубка, где человеческую кровь трусливо заменили сыпучим золотым песком. «Шейх на страусе летит — здравый смысл в кустах кряхтит» Чтобы окончательно не увязнуть в унылых дворцовых разборках, в повествование резко вбрасывают бродячий цирк. Шейх Амар, чью шкуру виртуозно нацепил на себя Альфред Молина, организует нелегальные страусиные бега и люто ненавидит налоговую инспекцию. Это единственный живой мужик во всём этом пластмассовом параде пафоса. Он безжалостно крадёт каждую сцену, просто лениво моргая на фоне своих пернатых монстров-переростков. Пока предприимчивый делец жёстко решает бизнес-вопросы, принц продолжает играться с найденным кинжалом. Пески времени сыплются, артефакт сияет дешёвым жёлтым неоном. Откинуть время назад — это просто легальный чит-код для тех, кто не желает нести ответственность за свои кровавые косяки. Зачем вообще напрягаться и расхлёбывать последствия. Можно просто нажать на светящуюся кнопку возврата и снова смачно пробить оппоненту в челюсть. «Время вспять, мотай кассету — толку в этом цирке нету» Ближе к развязке вся эта цветастая суета предсказуемо скатывается в гигантскую пылевую бурю. Древние монументальные храмы рушатся с картонным грохотом пустых коробок. Лысые предатели получают по заслугам, а магия работает как дешёвый фокус на провинциальной ярмарке уродов. Выжившие бегают по замкнутому кругу, отчаянно пытаясь обмануть костлявую старуху с косой. Это невероятно громкий, обильно запылённый и абсолютно полый внутри аттракцион. Картина отчаянно тужится казаться великим историческим эпосом. На деле же это просто дорогая звенящая погремушка для тех, чья нервная система требует лишь монотонных хлопков китайских петард. Этот фильм — как золотой унитаз в обшарпанной коммуналке: ослепительно сияет, стоит бешеных бабок, но тебе всё равно приходится сидеть орлом над дыркой в полу, пока пьяный сосед лупит в дверь ржавой кувалдой. 6 из 10



















