Крыша едет, дом горит, президент в кроссовках мчит
Студия Sony хладнокровно выложила на стол ровно три миллиона зелёных бумажек за черновик сценария Джеймса Вандербилта. Три миллиона баксов за текст, который на голливудском питчинге можно было продать одной наглой фразой: «Крепкий орешек в Овальном кабинете». Это одна из самых диких и агрессивных сделок в индустрии, ставшая катализатором запуска машины по производству хаоса. Роланд Эммерих (режиссёр), человек с тяжёлой архитектурной психопатией и хронической ненавистью к государственным учреждениям, просто не мог пройти мимо. Он уже разносил это несчастное здание на Пенсильвания-авеню инопланетным лазером и топил его под волнами мега-цунами. Теперь он решил пустить его в расход по старинке — руками потных мужиков с автоматами и взрывчаткой. За три миллиона студия купила не глубокую экзистенциальную драму, а чистый, незамутнённый адреналиновый аттракцион, где логика выходит покурить ещё на открывающих титрах, зато ритм повествования бьёт по почкам с точностью швейцарского метронома. «Дочь в слезах, карьера в луже — ситуации нет хуже» Познакомьтесь с абсолютным неудачником. Джон Кейл (Ченнинг Татум) — сотрудник полиции Капитолия, который болтается на самом дне своей жизненной воронки. Он развёлся, бывшая жена смотрит на него как на просроченный йогурт, а родная дочь Эмили (Джои Кинг) презирает его с той ледяной искренностью, на которую способны только подростки, помешанные на политике и видеоблогах. Кейл отчаянно пытается зацепиться за последнюю соломинку — получить место в Секретной службе. Его собеседует Кэрол Финнерти (Мэгги Джилленхол), строгая женщина с лицом человека, который завтракает битым стеклом. Она хладнокровно размазывает амбиции Джона по стенке, отказывая ему в должности. Кейл — официальный банкрот по всем фронтам: профессиональным и отцовским. Чтобы хоть как-то сохранить остатки достоинства в глазах ребёнка, он врёт ей про успехи и тащит на скучнейшую экскурсию по Белому дому. Точка невозврата наступает резко, как удар кастетом из-под полы. Купол Капитолия разлетается в щепки, испепеляя телевизионные экраны, а резиденцию президента мгновенно блокируют до зубов вооружённые профессионалы. Завязка бьёт наотмашь: Кейл отрезан от единственного человека, ради которого вообще дышит — своей дочери, а в его руки буквально падает самая ценная и беспомощная мишень на планете Земля. «Если галстук жмёт на шее, значит рядом прохиндеи» Вторичный сброд в этом фильме заслуживает отдельного вскрытия, потому что это не люди, а ходячие функции, сыгранные с пугающей самоотдачей. Возьмём хакера по имени Скип Тайлер (Джимми Симпсон). Это квинтэссенция ленивых сценарных штампов о киберпреступниках: тощий, бледный невротик, который слушает классическую музыку на виниле и взламывает ядерные протоколы Пентагона, пока жуёт леденец. Он выглядит так, будто его не кормили с начала девяностых, но его пальцы творят магию, игнорируя любые законы архитектуры сетей. А как вам экскурсовод Донни (Николас Райт)? Этот парень — истеричный хранитель музейных ценностей, который переживает за антикварные вазы и портрет Джорджа Вашингтона больше, чем за простреленные головы заложников. Донни введён в сюжет исключительно ради разрядки смехом, и его невротическая привязанность к мебели на фоне ковровой бомбардировки здания создаёт потрясающий абсурдистский контраст. И, конечно, спикер Палаты представителей Элай Рафелсон (Ричард Дженкинс), который источает ауру уставшего бюрократа, чья главная мечта — просто выспаться, пока мир катится в ядерную топку. «Я не знаю, почему мне так нравится разрушать Белый дом. Наверное, это просто очень узнаваемый символ» © Роланд Эммерих — Режиссёр «Дед забыл принять таблетки, вот и лупит с табуретки» Препарируем главного злодея. Мартин Уокер (Джеймс Вудс) — это не карикатурный злой русский и не ближневосточный фанатик. Это глава президентской охраны, которому до пенсии оставалась ровно неделя. Клише? Безусловно. Но Вудс вытягивает эту избитую функцию на уровень шекспировской трагедии. Его мотивация проста и страшна: метастазы горя. Сын Уокера погиб в ходе провальной спецоперации, и система цинично списала его в утиль. Боль сожрала старика изнутри, превратив лояльного пса в бешеного волка. Он не хочет выкупа, ему плевать на власть. Его цель — сжечь весь этот лицемерный геополитический цирк дотла, спровоцировав ядерную войну. Вудс играет с леденящим душу спокойствием человека, которому абсолютно нечего терять. Он устал, он болен, он сломан. На его фоне полевой командир наёмников Эмиль Стенц (Джейсон Кларк) выглядит просто мясником на зарплате. Уокер же — это преданный государством человек, который решил, что если его мир сгорел, то он заберёт с собой всю планету. «Дырки в логике зияют, но красиво убивают» Давайте резать правду-матку: сценарий трещит по швам, как дешёвые брюки на толстяке. Фильм страдает тяжелейшей формой биполярного расстройства тональности. В одну секунду мы видим леденящий душу саспенс: террористы хладнокровно, в упор казнят заложников, и ты кожей чувствуешь угрозу. А уже в следующей сцене президент Сойер (Джейми Фокс) теряет гранатомёт из окна летящего бронированного лимузина и выдаёт шутку в стиле дешёвого стендапа. Этот нарративный перелом способен свернуть шею даже самому лояльному зрителю. Генеральный план антагонистов опирается на такое количество случайных совпадений, что для его реализации потребовалось бы вмешательство самого Господа Бога. Но вот в чём парадокс: при всех зияющих сценарных нарывах, куда можно припарковать танк, эта машина едет и сносит всё на своём пути. Химия между Татумом и Фоксом — это чистый напалм. Наблюдать за тем, как глава государства в очках-авиаторах и эксклюзивных кроссовках Air Jordan (которые он бережёт больше, чем ядерный чемоданчик) отстреливается от боевиков — это гилти-плеже высшей пробы. Хореография насилия поставлена сочно, пули смачно крошат вековую лепнину, а кровь живописно впитывается в исторические ковры. Фильм не притворяется интеллектуальным артхаусом, он честно отрабатывает каждую вложенную в него копейку, забрасывая зрителя гильзами и осколками. Здесь кроется самое вкусное. Эммерих не просто снял кино, он провёл многомиллионный сеанс разрушительной терапии. Специально для съёмок в Монреале была возведена колоссальная декорация — масштабная копия резиденции на Пенсильвания-авеню, воспроизведённая до мельчайших деталей интерьера. Десятки художников с маниакальной дотошностью воссоздавали картины, антикварные часы и знаменитый стол Резолют. И всё это великолепие было создано лишь для того, чтобы методично, с садистским наслаждением расстрелять, взорвать и стереть в пыль. Уровень детализации разрушений вызывает первобытный восторг. Когда тяжёлый пулемёт начинает крошить в труху библиотеку, физически ощущаешь, как летят щепки истории. Это эстетика чистого вандализма, возведённая в абсолют за студийные деньги. 7 из 10
