Злодей кричит про капитал — дед по роже настучал
Девяностые были золотой эпохой для одного изящного кинематографического садизма: берёшь потного, изрядно уставшего от жизни мужика, запираешь его в консервной банке и натравливаешь на него взвод хорошо вооружённых социопатов. Вольфганг Петерсен решил, что небоскрёба и междугороднего автобуса для этой формулы катастрофически мало, поэтому загрузил весь этот пороховой цирк в самую охраняемую небесную крепость планеты. Завязка бьёт по затылку без лишних прелюдий: после пафосной речи в Москве о бескомпромиссной борьбе с мировым террором лидер свободного мира Джеймс Маршалл в исполнении Харрисона Форда отправляется в родные пенаты. Хвалёная служба безопасности демонстрирует уровень компетентности пьяного сторожа лесопилки, и на борт абсолютно буднично проникает зондеркоманда идейных радикалов под видом российской съёмочной группы. Связь обрублена, семья в заложниках у фанатиков с автоматами, а главнокомандующий, вместо того чтобы по протоколу трусливо отстрелиться в спасательной капсуле, решает поиграть в одинокого партизана среди чемоданов и гидравлических труб. «Купил билет на царский борт — получил кровавый спорт» Сценарные нарывы здесь зияют с размахом пробитого пулями фюзеляжа. Президентский самолёт внезапно оказывается дырявым, как дешёвый придорожный мотель: внутренние протоколы блокировки отключаются на удивление легко, а арсенал штурмового оружия доступен любому, кто умеет дёргать за ручки шкафчиков. Предатель в рядах личной охраны — это вообще отдельная песня, чьи мотивы прописаны настолько лениво, что кажется, будто спецагент слил коды доступа просто из-за хронической аллергии на казённые пончики. Но в тот самый момент, когда твой мозг готов выкинуть белый флаг от нелепого хакинга через пейджер и факсовой дипломатии, картина мёртвой хваткой берёт тебя за горло. Камерные рукопашные схватки в багажном отсеке поставлены с первобытной, тяжёлой жестокостью. Президент не порхает по отсекам словно ниндзя — он надсадно дышит, кряхтит от боли в пояснице, получает прикладом по лицу и отчаянно душит врагов найденными пластиковыми стяжками. Это грязная, неповоротливая драка за выживание, где каждый разбитый нос и хруст сломанного пальца осязаемы до дрожи. Парад кабинетных стервятников Пока наверху разворачивается мясорубка с использованием огнетушителей и запасных парашютов, на земле стартует свой бюрократический парад уродов. Вице-президент Кэтрин Беннетт, которую блестяще воплотила Гленн Клоуз, литрами потеет в Ситуационной комнате, пытаясь удержать клыкастых генералов от нажатия красной кнопки. Её главный оппонент — министр обороны Уолтер Дин в исполнении Дина Стокуэлла, типичный столичный ястреб, готовый сбить гордость нации при первом удобном случае, лишь бы не выглядеть слабым в глазах избирателей. На фоне этой кровожадной политической грызни даже застрявший на захваченном борту майор Колдуэлл (Уильям Х. Мэйси), выглядящий как насмерть перепуганный бухгалтер с табельным пистолетом, кажется монолитным островком адекватности. «Мы снимали не политический трактат, а клаустрофобный аттракцион, где главнокомандующий вынужден лично выбивать дерьмо из захватчиков» © Вольфганг Петерсен — Режиссёр «Дед кряхтит, злодей орёт — бодро падает самолёт» Вся эта шаткая конструкция рухнула бы в бездну категории «Б», если бы не главное радиоактивное топливо ленты. Гари Олдман и его Егор Коршунов — это безупречный шедевр злодейской харизмы. Он выдаёт абсолютно концентрированного, бешеного упыря, который искренне верит в свою кровавую миссию, попутно пуская пули в головы заложникам с холодным изяществом кадрового мясника. Его мотивация — это адская смесь имперского ресентимента, бандитских понятий и исторической желчи. Коршунов не просто террорист, он ходячий сгусток отчаяния, готовый сжечь целую планету ради возвращения призрачного былого величия. В его глазах плещется настоящая, неподдельная психопатия, от которой по спине ползут ледяные мурашки. Когда эти двое — разъярённый отец нации и фанатик с синдромом бога — наконец сталкиваются лбами в узком коридоре, искрящийся от напряжения воздух можно резать ножом. Гравитация и здравый смысл покидают чат Ближе к развязке законы физики окончательно подают прошение об отставке. Точка невозврата пройдена, счётчик жизней стремится к нулю, а турбины глотают свинцовый дождь. Спецэффекты в финальных экшен-сценах порой выглядят так, будто их рендерили на микроволновке в подвале студии, но градус адреналина впрыскивается в вены такими конскими дозами, что ты легко прощаешь эти мультяшные огрехи. Картина держится не на лоске компьютерной графики, а на пульсирующем саспенсе, зверином оскале антагониста и упёртой челюсти главного героя, который скорее сгрызёт обшивку самолёта зубами, чем отдаст свою семью на растерзание. Это монументальный гимн эпохе, когда самые сложные геополитические узлы можно было элегантно разрубить одним крепким хуком справа на высоте тридцати тысяч футов, предварительно выплюнув в лицо врагу идеальный циничный ванлайн. 7 из 10
