К 70-летию Эмира Кустурицы (часть 9)
Факт, что Кустурица может выйти за пределы своих автоклише, продемонстрировала в некоторой мере «Жизнь как чудо»: если условная первая ее половина безнадежно в них увязала, то вторая – своеобразная история любви во время войны, когда человек вынужден выбирать, кого из близких спасать (своего рода вариант «Выбора Софи» Алана Пакулы), блестяще их преодолела. Отчасти «Жизнь как чудо» - компромиссное для маэстро кино: мол, хотите увидеть, за что мне дают призы, увидите, но будет и нечто другое. Создав еще на уровне сценария противоречивую моральную дилемму, балканский режиссер осторожно двигался по кромке черного юмора, не сползая в вульгарность (хотя в фильме и были пошлые шутки). Пригласив на главную роль Славко Штимаца, до этого игравшего у него в «Помнишь ли, Долли Белл?» и «Андеграунде», принципиально различные роли, постановщик и здесь предложил ему нечто необычное. Сельская местность, где до и во время гражданской войны 1990-х годов, люди медленно, но верно сходят с ума от жизненной неразберихи, получилась у Кустурицы очень поэтичной: здесь ослица упорно встает на рельсы, мешая движению поездов, а ястреб терзает гусей, непонятное по какому поводу начатое празднество прерывают выстрелы, веселясь, люди стреляют в воздух, а обретенная любовь становится преградой для личного счастья. Подлинно, лишь Кустурице под силу в подобном контролируемом хаосе рассказать внятную историю (и разве что Феллини). Многие образы выглядят порой нарочито утрированными (как, например, фигура полусумасшедшей жены главного героя), от карнавальной атмосферы, то и дело вторгающейся своим витальным колоритом в повествование, уже не смешно (думаю, не смешно было, и когда это снимали). Однако, складывается впечатление, что Кустурице и самому не по себе от неизбежных самоповторов, потому он так и рвется экранизировать Водолазкина, чтобы выработать нечто новое (к сожалению, фильм «По млечному пути», анализ которого впереди, нещадно эксплуатирует ту новизну, что есть в «Жизни как чуде»). Музыка здесь порой выразительна, порой незатейлива, бесхитростный музыкальный мотив становится по мере разворачивания нарратива лейтмотивом. Думаю, для автора этих строк было ошибкой залпом пересматривать фильмографию Кустурицы: любая серия лент, снятых одним и тем же режиссером, если в них есть идейная целостность, как правило, похожи друг на друга в той или иной степени. Удивительно, как снимая на французские средства, балканскому постановщику удалось показать гражданскую войну на территории бывшей Югославии с явной и нескрываемой симпатией в отношении сербов (в «Андеграунде» при всей его гротескности война показана как абсурд, и автор не занимает ничью сторону). В «Жизни как чуде» (в оригинале «Жизнь – это чудо») за счет умелого смешения настроений у мастера получилось вновь погрузить зрителя в атмосферу жизнелюбия и позитива, хотя, казалось бы, сам материал, выбранный как фон для сюжета, довольно безрадостен (как хорош, кстати, в роли сербского офицера сын Кустурицы – яркий настоящий мужчина). В этом и состоит мастерство данного режиссера, что почти ни разу за свою творческую жизнь не убегая в эскапизм (разве что в «Черной кошке, белом коте»), ему удается зарядить зрителей жаждой жизни, хотя рассказывает он зачастую весьма драматичные, даже трагичные истории. У зрителя, смотрящего Кустурицу залпом, складывается впечатление, что в 1980-е он был философом и мудрецом, в 1990-е, прежде всего мастером колорита и ярких витальных красок, в нулевые же и десятые же он стал снимать то, что от него ждут поклонники. По крайней мере, подобное впечатление складывается при просмотре его последних по времени лент «Завет» и «По млечному пути».
