Между сном и явью...
«Мечтать нужно так, как будто вы будете жить вечно. Жить нужно так, как будто вы умрете сегодня». Эти слова Джеймса Дина могли бы стать идеальным эпиграфом к самому неоднозначному и поэтичному фильму в голливудской карьере Эмира Кустурицы. «Аризонская мечта» (или «Сон Аризоны») — это удивительный гибрид европейского сюрреализма и американской свободы, картина, где реальность плавится под жарким солнцем пустыни, а обычная жизнь оборачивается карнавалом. В центре сюжета — 23-летний Аксель (Джонни Депп), молодой человек, стоящий на пороге собственной судьбы. Кустурица мастерски облекает экзистенциальную тоску в форму абсурдной комедии. Герой Деппа не знает, чего хочет: он отказывается от предложенной дядей карьеры в сфере продаж «кадиллаков», но и собственный путь ему не ведом. Это состояние «каши в голове», как тонко подмечено автором, знакомо каждому. Мы часто врем себе, необъективно оценивая желания и окружение, чтобы в итоге оказаться в реальности, к которой были не готовы. Кустурица же превращает эту внутреннюю неопределенность в главный двигатель сюжета, наполняя его магией и безумными поступками. Юному (и, что удивительно, при этом невероятно органичному) Джонни Деппу удалось не просто сыграть роль, а жить в кадре. Его Аксель — идеальный проводник в мир грез: он наивен, романтичен, но в его глазах уже читается та усталость от нереализованного потенциала, которая станет лейтмотивом многих поздних работ актера. Однако «Аризонская мечта» держится не только на харизме Деппа. Ансамбль подобран безупречно: великолепная Фэй Данауэй в роли эксцентричной вдовы Элейн, одержимой идеей полета; взрывная и ранимая Лили Тейлор; неподражаемый Джерри Льюис в роли дяди Лео, чья любовь к рыбе стала одной из самых запоминающихся деталей фильма. Между актерами царит та самая «химия чувств, юмора и энергии», которая превращает даже самую странную сцену в искреннюю исповедь. Картина Кустурицы сюрреалистична, но это не самоцель. Летающие рыбы, свадебные платья в пустыне и дома, собирающиеся в небесные стаи — все это метафоры главного конфликта. Герои задыхаются в клетках своих навязчивых идей: кто-то одержим мечтой о полете, кто-то боится одиночества, кто-то запутался в сетях созависимости. Фильм пронизан тоской по настоящей свободе и надеждой на то, что из этого «плена сумасшествия» все-таки можно вырваться. Но, как и в реальной жизни, в «Аризонской мечте» нет готовых ответов. Каждый персонаж делает свой выбор, и, согласно лучшим традициям философской притчи, этот выбор неизбежно влечет за собой ответственность. Это кино не для тех, кто ищет линейный сюжет. Это кинематографическая поэма, после просмотра которой остается послевкусие легкой грусти и желание замедлиться. Ведь, как метко заметил Виктор Гюго, чья цитата как нельзя лучше подходит к этой ленте: «Мечта — это не то, что вы видите во сне, а то, что не дает вам спать». «Аризонская мечта» дает зрителю редкую возможность заглянуть в собственное подсознание и, возможно, наконец-то услышать, о чем же молчит его собственная душа.
