Цветы зла
«В саду разрушенном не быть плодам румяным – В нем льет осенний дождь и не смолкает гром». – Шарль Бодлер В темноте еще не обставленного загородного дома жильцы ощущают чье-то присутствие. Это место наполнялось мраком уже давно. Он почти сияет в ожидании, пока кто-нибудь отворит ему дверь. Еще мгновение – и тени польются через край. Предчувствие затаившегося ужаса в хоррорах Джеймса Вана сочится сквозь каждую монтажную склейку. В своих работах он часто исследует теневую сторону бытия. «Заклятие» 2013-го года – один из плодов этих исследований. На первый взгляд может показаться, что Ван просто переснял свой же «Астрал» в других декорациях, но на деле всё оказывается чуть сложнее. Автор отходит от темы формирования страхов в сторону и пробует разобраться в том, как среда и окружение могут деформировать своих обитателей. За основу картины взята реальная история, произошедшая с семьёй Перронов в 70-х. Вложив последние деньги в покупку нового жилья, Роджер и Кэролин со своими дочерьми перебираются на пустующую ферму. Почти сразу они начинают замечать странности, которыми полнится их жильё. В поисках помощи они узнают об исследователях паранормального Эде и Лорейн Уоррен. Со знакомства зрителя с ними и начинается картина. Вкратце авторы представляют одно из дел, которыми Уоррены занимались ранее. И поначалу кажется, что сюжет будет строиться именно вокруг него, но предыстория резко обрывается. Этот переход немного сбивает с толку, перегружая повествование. Ведь далее все, что случилось в прологе, будет лишь косвенно влиять на происходящее. Тем не менее вступление выполняет свою основную функцию: знакомит зрителя с действующими лицами и, что важно, – захватывает внимание. Далее авторы будто находят нужную колею, раскрывая истории Перронов и Уорренов так, чтобы ближе к середине они сошлись в одной точке. Всё становится на свои места. Что касается жанровых канонов, то они на своих местах изначально. Тут и дом, изолированный от цивилизации; и специалисты по паранормальному; и загадочный подвал. Начиная с «Пилы», каждый последующий хоррор Вана ощущается упражнением в стилизации. Режиссёр будто перескакивает от эпохи к эпохе. Начинает от наших дней в «Пиле», проваливаясь почти что в безвременье в «Астрале», переходя к 70-м в «Заклятии». Все это можно воспринимать как оммажи классическим конструкциям фильмов ужасов разного времени. Как и хорроры 70-х, «Заклятие» не просто пугает, но затрагивает ряд любопытных тем. На примере истории Перронов режиссёр показывает, как пространство заражает безумием и жестокостью наиболее восприимчивых своих обитателей. Впервые ступив на порог нового дома, Кэролин предстает заботливой матерью. Однако в реальности, которая будет её окружать, такой расклад кажется почти нереальным. И ближе к финалу она предстает уже монстром, который жаждет смерти. Символично, что ужасы начинают охватывать семью после того, как был проломлен проход в подвальное помещение. Так классический штамп иллюстрирует слом барьера между нормальностью и почти первобытным бессознательным хаосом. Отдельное внимание хочется уделить предмету, который этот самый хаос пробуждает. Одна из дочерей Перронов находит неподалёку от дома музыкальную шкатулку с зеркальцем. Чуть позже девочка сообщает, что если шкатулку завести, то через время за спиной появится ее друг. Ни о каком друге, разумеется, не может идти и речи. Но что-то недоброе действительно начинает окружать героев. Паранойя, агрессия и ужас начинают витать по коридорам подобно болезни. Глядя то на себя, то на интерьер позади, персонажи фильма будут видеть страшное. Так режиссёр будто намекает, что тьма всегда рядом. Быть может, где-то за спиной, а может уже внутри. Эту нездоровую атмосферу подчёркивает цветовая палитра картины. Светлое зеленое пространство перед домом сменяется тусклыми болезненно-желтыми интерьерами. А ближе к финалу всё начинает переливаться уже почти трупными холодными оттенками. На эту же идею работает и оператор. Камера Джона Р. Леонетти временами настолько подвижна, что вызывает головокружение. В одном из эпизодов дочь Роджера и Кэролин свешивается с кровати и смотрит, нет ли под ней никого. Оператор же следует за ней, переворачивая все с ног на голову. Это создает эффект нестабильности, с одной стороны, расшатывая вестибулярный аппарат зрителя, а с другой – размывая грань между реальностью и бредом больного. До пика атмосферу безумия доводит лихорадочный саундтрек Джозефа Бишары. Дикие атональные взрывы и тревожные скрежеты его инструментов не оставляют шансов перестать испытывать напряжение по ходу просмотра. Монтаж в «Заклятии» очень рваный. Резкая склейка порой пугает сильнее, чем происходящее в кадре. Хоррорам Вана в целом свойственны почти что кустарные спецэффекты, во многом обязанные именно монтажу. В этом чувствуется наследие его первых картин, в которых ограниченный бюджет не оставлял других вариантов напугать зрителя. К моменту съёмок «Заклятия» все это трансформировалось в узнаваемый режиссёрский стиль. Узнаваема в ленте, впрочем, еще одна важная деталь. Патрик Уилсон – актер, сыгравший Эда Уоррена, перекочевал из двух предыдущих фильмов Вана. Уилсон отлично справился со своей ролью, хотя харизма его персонажа таки уступала тому, что делала его коллега Вера Фармига. Чего стоит одна только сцена, в которой к ней прикасается одержимый мужчина... Глядя на мерцающий ужас в её глазах, невольно начинаешь верить, что на экране действительно происходит какая-то чертовщина. В свою очередь, Лили Тэйлор, сыгравшая Кэролин, в первой половине картины кажется совсем невыразительной. Однако ближе к финалу трансформации, которые она претерпевает, действительно начинают вызывать дискомфорт при просмотре. Основными претензиями к фильму в итоге оказались заявления о режиссёрском самоповторе, недостоверности изложения реальных событий и о том, что фильм вовсе не страшный... Первое верно лишь отчасти. Ведь Ван занимается не столько самоповтором, сколько оттачиванием сформированных им конструкций. И это работает: фильм действительно вводит в определённое тревожное настроение, захватывая внимание до самого финала. Второе – не имеет весомого значения. Художественное произведение – не документальная лента и не обязано быть достоверным, но может опираться на какие-то реальные факты. «Однажды в… Голливуде» Тарантино тоже отчасти основан на реальных событиях, но за расхождения с ними ругать его глупо. Здесь ситуация схожая. Ну а третье – слишком субъективно. У каждого зрителя свой порог вхождения в состояние ужаса. В конечном счете, в «Заклятии» страшнее всего оказывается не то, что видишь на экране, но то, чего там не видишь. Режиссёр четко дает понять, что жестокость, безумие, агрессия и т.д. – это болезни, которые передаются от человека к человеку, становясь почти невидимыми глазу. Источник может быть сокрыт где-то в глубине. И за приветливым на первый взгляд фасадом разглядеть его бывает не так-то просто. 8 из 10
