Семейная психотерапия с применением крупнокалиберной артиллерии
Братья Гримм, вероятно, вращаются в своих гробах с такой скоростью, что если подключить к ним динамо-машину, можно было бы обеспечить электричеством небольшой европейский мегаполис. Голливуд взял засахаренную сказку на ночь и хладнокровно вкачал в нее лошадиную дозу стероидов, дешевого адреналина и неприличного количества скрипучего черного кожзама. Это больше не поучительная история для непослушных детей, это уличная драка в грязной подворотне, где вместо тонких метафор используют крупнокалиберные арбалеты, а вместо аргументов — картечь в упор. Этот фильм даже не пытается притворяться историческим эпосом или, упаси господь, глубокой драмой о детских травмах. Перед нами полномасштабная стимпанк-фетиш-вечеринка, на которой все участники благополучно забыли стоп-слово. Местные ведьмы рассекают по мрачным лесам на кривых метлах, которые выглядят так, будто их угнали с ночной разборки байкеров, а арсенал главных героев заставил бы нервно курить в сторонке современный штурмовой отряд. Средневековье здесь существует исключительно как декорация, чтобы было на фоне чего красиво разбрызгивать галлоны бутафорской крови. Гензель, чью перманентно угрюмую физиономию носит Джереми Реннер, выглядит как мужик, который просто хочет отработать свою унылую смену на заводе по утилизации нечисти и пойти завалиться спать. Детская травма наградила его не только ПТСР, но и сахарным диабетом от переедания пряничной недвижимости. Инсулиновые инъекции по часам в эпоху костров и инквизиции? Заверните две. Он помят, хронически не в духе и сносит головы с таким скучающим лицом, словно стоит в бесконечной очереди на почте. Сестрица Гретель, чьи формы упакованы в актрису по имени Джемма Артертон, существует в кадре преимущественно для того, чтобы ею с размаху пробивали деревянные стены, каменные заборы и прочие элементы архитектуры. При этом после каждого жесткого столкновения с ландшафтом она встает так, будто только что вышла из элитного салона красоты. Ее обтягивающий кожаный корсет выполняет куда более тяжелую и драматическую работу, чем весь сценарный отдел картины вместе взятый. Главная антагонистка в исполнении Фамке Янссен пережевывает реквизит с таким остервенением, что после съемок ей наверняка понадобилась тотальная реставрация челюсти. Она играет местную альфа-ведьму с изяществом и тонкостью летящего в лицо раскаленного утюга. Где-то на периферии этого глянцевого мракобесия болтается Петер Стормаре в роли местного шерифа-самодура, читающий свои реплики так, словно текст ему прямо в мозг транслируют инопланетяне. Ну и как не упомянуть восторженного фаната, которого играет Томас Манн — его главная суперспособность заключается в том, чтобы просто не умереть в первые пять минут хронометража. Арсенал этих сказочных ликвидаторов заслуживает отдельного пинка от историков-реконструкторов. Дробовики, многоствольные пулеметы, граммофоны-таймеры и станковые пушки — всё это скручено синей изолентой и палками в суровых лесных условиях. Герои крошат нечисть с таким подавляющим техническим превосходством, что в какой-то момент становится искренне жалко бедных старушек. Это триумф грубой, лязгающей огневой мощи над замшелым фольклором, где древняя магия абсолютно бессильна против свинца, летящего прямо в череп. Кровь здесь не просто льется, она фонтанирует, как дешевый томатный сок из лопнувшей на жаре пластиковой канистры. Головы лопаются, как перезрелые арбузы под гусеницами трактора, а оторванные конечности летают по экрану с физикой мультяшных наковален. За местный колорит также отвечает тролль по имени Эдвард — огромная резиновая кукла, двигающаяся с грацией парализованного носорога, но умудряющаяся выдавать больше искренних эмоций, чем половина живой массовки. Это агрессивно, до колик тупо и абсолютно бескомпромиссно в своем желании развлекать аудиторию на уровне рептильного мозга. Но вот в чем кроется главная сценарная засада: как только эта безмозглая мясорубка пытается натянуть на себя маску серьезной мифологии и включать семейную драму, она моментально срывается в кювет. Пафосные диалоги звучат так, будто их сгенерировала сбойнувшая нейросеть, обученная на цитатах из второсортных боевиков девяностых. В перерывах между смачным отстрелом лиц сюжет начинает мучительно буксовать, напоминая зрителям, что у создателей, вообще-то, был бюджет и натужная претензия на долгоиграющую франшизу. В сухом остатке мы имеем кинематографический фастфуд самой ядреной прожарки. Вы проглатываете этот сочащийся жиром кусок экшена, ловите секундный сахарный передоз от визуального гротеска, а затем остаетесь с легким чувством пустоты, запахом пороха в ноздрях и звенящей тишиной в ушах. Этот пропитанный свинцом пряник оказался слишком дубовым, чтобы сломать об него зубы, и слишком пресным, чтобы давиться им во второй раз. 5 из 10
