Разговор

Параноидальное одиночество

Коппола - истинный гений кинематографа. То, как он умел уже в совсем молодые годы творить такое и в таких разных жанрах, поражает. И умудрялся это делать не только яркими и крупными проектами, но и более камерными. Не каждый заметит 'Разговор' в его творчестве 70-х годов. А это настоящая жемчужина. Для некоторых современных зрителей кино может показаться ужасно медленным и скучным, особенно в первой его половине. Но не нужно сразу бросать просмотр. Такому кино надобно настояться. Надо подышать. Им надо медленно наслаждаться, как вином. Особенно важно быть любителем тематики шпионажа, прослушки, вдумчивого триллера, драмы 'маленького человека'. Что удивительно, кино на самом деле по факту расставляет акценты совсем не на том, что кажется изначально. Сама история здесь будто фон о теме одиночества, нарастающей паранойи, умении разделять работу от эмоций и так далее. Хотя, возможно, Коппола и хотел добавить в фильм сразу несколько смыслов, идей и подходов. Пусть кино и вышло в то время, когда тематика прослушки и шпионажа поднялась на пиковый уровень, но кино будто не хочет зацикливаться на этом. Уже первая большая открывающая сцена задаёт невероятный стиль. Это и круто снято и погружает тебя в историю. Вроде ничего такого не происходит, но ты явно ищешь какой-то подвох. Но чем дальше идёт история, тем сильнее ощущается важность фигуры главного героя. Его принципы, его жизненный уклад, его отношение к людям, его психическое состояние. Гарри Коул - сложная личность, и ему будто бы не совсем и подходит та работа, которой он занимается. При этом являясь профессионалом своего дела. Мы видим, насколько он компетентен в работе и насколько профан в обычных жизненных вещах. Когда по-настоящему говорить от сердца он может лишь во снах. Когда его добрая душа сталкивается с холодным расчётом. Ну и явно затрагивается тема паранойи. Потому что в какой-то момент герой начинает сходить с ума от собственной работы. И это лишь усиливается с каждым разом. Фильм неожиданно умудряется несколько раз поменять свой жанр, причём это происходит молниеносно. Ты буквально поражаешься тому, как Коппола меняет вектор не истории, а атмосферы вокруг. Что ещё больше поражает, так это финальная треть фильма, когда сложно понять, всё ли на экране правда. Или ты тоже двинулся головой, как и герой. При этом даже простая на вид история умудряется подловить тебя к финалу. Самыми примитивными ходами, но как же они чётко работают. И вишенка на торте - финальный кадр, который просто чистое золото произведения. Отдельно хочется отметить Джина Хэкмена. Вроде бы небольшой диапазон актёрской игры, но на нём весь фильм работает как надо. Шикарный звук, который идеально показывает работу прослушки. Ну и какая же тут музыка. Саундтрек максимально не сложный, но создающий бомбическую атмосферу. Он буквально заставляет простейшие и незамысловатые сцены превращать в нечто магнетическое и притягивающее. Такого напряжения от музыки в кино я не видел давно. Один из лучших саундтреков в фильмах. Кино не даёт тебе точных ответов на поставленные вопросы, что правильно. Это параноидальное одиночество, которым пропитан фильм, сначала кажется несущественным, а потом бьёт тебя обухом по голове. Коппола создал поистине уникальный фильм, в котором можно найти буквально всё. И это поразит тебя до глубины души. Шикарное кино.

Одиночество в видении Копполы

Этот фильм для меня — не просто картина, а чувство, которое остаётся в подкорке на долгие годы. «Разговор» — это эталонное кино о паранойе. Не громкой и взрывной, а тихой, въедливой, просачивающейся в сознание капля за каплей. Я люблю его не за сюжет, а за то, как он исследует душу человека, добровольно заключившего себя в одиночество. С самого начала Коппола оставляет нас наедине с Гарри Коулом (Джин Хэкмен) и его миром чужих голосов. Мы, как и он, не понимаем контекста, слышим лишь обрывки фраз. Гениальный ход: режиссёр заставляет нас самих стать подслушивающими, одинокими наблюдателями. Мы смотрим не на Гарри — мы смотрим его глазами. В этом мире тотальной слежки рождается главный парадокс. Гарри — виртуоз своего дела, гений, способный услышать правду в шёпоте. Но его профессионализм, возведённый в абсолют, становится его проклятием. Он верит в микрофоны и плёнки, но слеп к живым людям, допуская фатальные ошибки. И тут приходит страшное понимание: самый совершенный жучок — не устройство, а наша собственная подозрительность. Особая магия фильма — в его тишине, наполненной звуками. Скрип стула, гул улицы и, конечно, саксофон Гарри. Это один из самых пронзительных кинообразов: единственный способ героя быть честным, его крик души. Когда он играет, он не подслушивает — он говорит. В этом его трагедия. И финал… Ощущение полной потери контроля, когда твой мир разобран на части в поисках врага, который оказался внутри. «Разговор» — это глубокое размышление о приватности, доверии и цене, которую мы платим за отстранённость. Фильм, который заставляет бояться не за героя, а за себя. Бояться, что однажды, слушая чужие жизни, не услышишь, как тихо закрылась дверь твоей собственной.

В 70-е годы прошлого века авторитет крупнейшего американского режиссера Фрэнсиса Форда Копполы был столь велик, что в 1974 году он проиграл премию «Оскар» в номинации «Лучший фильм»... самому себе - кажется, единственный подобный случай за всю историю! Причем из двух фильмов Копполы, номинированных в тот год на главную кинопремию мира, жюри предпочло осыпать наградами продолжение прославленного «Крестного отца», вовсе - и не вполне справедливо - проигнорировав якобы менее престижную ленту «Разговор» (не стану всерьез осуждать это решение - сегодня они и не такое вытворяют). Правда, Коппола отыгрался на Каннском кинофестивале, где «Разговор» был награжден «Золотой пальмовой ветвью» (позже Коппола получит эту же награду за «Апокалипсис сегодня», став первым режиссером в истории, победившим в Каннах дважды). И все же умно задуманная, завораживающе поставленная и великолепно сыгранная недавно ушедшим от нас Джином Хэкменом история специалиста по прослушиванию Гарри Коула и сегодня находится несколько в тени более именитых работ Копполы, не уступая им ни в занимательности, ни в глубине. И дело не столько в том, что «Разговор» становится со временем только актуальнее по мере того, как сегодняшние IT-колоссы со все большей серьезностью заявляют, что якобы знают о нас больше, чем мы сами, будучи в состоянии подслушать любую частную беседу и выяснить, с кем в прошлую субботу вы ходили в баню. Хотя вопросы «неприкосновенности частной жизни», безусловно, были актуальны и полвека назад, тем более - на волне паранойи, последовавшей после Уотергейтского скандала (а интерес Гарри Коула к христианской вере, видимо, вызван тем, что господь Бог - единственный собеседник, разговор с которым не может быть подслушан и остается по-настоящему интимным). Но куда важнее, что «Разговор» выходит далеко за рамки детективного жанра, повествуя скорее не о попытке добровольного сыщика распутать головоломный клубок криминальных и околокриминальных тайн, но об очередном акте погони человека за неуловимой, изворотливой и подобной вечно удаляющемуся горизонту Истиной. И Гарри Коул, в первый и, видимо, в последний раз в жизни решивший нарушить собственное табу на активное вмешательство в интригу, в которой он традиционно должен был сыграть лишь пассивную роль «подслушивателя»-наблюдателя, сопоставимую с ролью камеры наблюдения, бесстрастно и молчаливо фиксирующей самые драматичные события, в довесок к этой первой ошибке допускает сразу и более важную вторую - предположив, что филигранное мастерство подслушивания самых частных и секретных разговоров дает ему некую монополию на обладание Истиной. Но даже будучи вооруженным десятками самых хитроумных подслушивающих устройств, перед лицом Истины герой оказывается столь же беспомощным и беззащитным, как легкий воздушный шар в объятиях могучего урагана. И сегодня человек, вроде бы покоривший четыре стихии (хотя и они порой напоминают самоназванному «царю природы», где его место), повышает ставки, читает геном и сканирует мозг, словно пытаясь завоевать пятую, еще более загадочную и своенравную стихию Истины. Но лукавая Истина продолжает смеяться над его наивными потугами, ускользает через вход, стоит ему перекрыть выход, и объявляет шах, когда на руках у него козырный туз. Настоящая, большая Истина открывается лишь внимательному и уважительному наблюдателю, последовательно, тщательно и неторопливо изучающему ее секреты. И в отличие от Гарри Коула, потерпевшего тяжелое фиаско, словно попытавшись наставить на Истину пистолет, выдающиеся творцы Фрэнсис Форд Коппола и Джин Хэкмен в их единственной совместной работе, ставшей, на мой взгляд, для обоих высшим творческим достижением, действительно сумели приподнять покров, пролив свет хотя бы на малую толику потайных законов мироздания. Подлинные художники умеют говорить с Истиной на загадочном, но единственном хорошо ей известном языке. 9 из 10

Гениальная экранизация формирования паранойи

Фильм начинается с попытки записи, на первый взгляд, совершенно обычного разговора гуляющей на улице парочки. За то, как это снято, до сих пор браво! Однако уже в открывающей сцене становится ясно, что ни один перевод не сможет передать нюансы искажения звука, на которых, собственно, и базируется та неопределенность, которая в итоге подрывает психическое здоровье героя истории. В частности, то, как он пытается свести одну внятную дорожку на основе трех фрагментированных записей, как мне кажется, в принципе перевести невозможно, т. к. только носитель языка в какофонии трех звуковых потоков может уловить полутона, которые с одинаковым успехом могут быть как словами, так и просто наложением ничего не значащих шумов друг на друга. Если бы эта история стояла бы исключительно на том, как профессионал пытается восстановить диалог, о контексте которого понятия не имеет, при этом постепенно погружаясь в чертоги своего травмированного сознания, где обитает то, с чем бы он не хотел встречаться, то это, возможно, был бы психологический шедевр для носителей языка, не доступный остальному миру, однако тут есть еще кое-что, что говорит об эволюции героя ничуть не меньше, чем звук. Уже с первой сцены обращает на себя внимание то, что в «идеальном» плане идет не всё гладко, а также то, что слова и действия героя местами кардинально расходятся, и чем дальше, тем более очевидно становится это расхождение. В начале он прямо заявляет, что его дело только просушка, а её содержание его не касается. Вроде всё предельно ясно-понятно, что при таком раскладе может пойти не так? Как оказывается, всё, но давайте по порядку… Не надо быть гением, чтобы догадаться, что прослушку заказывают не смеха ради, особенно у таких профессионалов и за такие деньги, ровно как и то, что полученные записи для кого-то могут иметь последствия, однако наш герой рефлексирует только из-за одного дела, которое привело к трагедии, в связи с чем сам собой возникает вопрос: а какие последствия были у других эпизодов прослушки с его участием? Или он придерживается мнения, что если о последствиях не известно, то их не было? Отношения с заказчиком конкретного дела, запустившего историю, также являются одним большим вопросом, хотя бы в части того, какая тебе разница, кому сдавать работу, если твоя зона ответственности заканчивается на факте записи, о чем ты только что четко и ясно заявил? Причем ладно бы сбоили нюансы профессиональной деятельности, тут не меньше вопросов вызывают взаимоотношения героя с персонажами, не имеющими прямого отношения к работе, где буквально в каждой сцене якобы профессионал высшего уровня садится в лужу, попадаясь на очевидных мелочах. Причем ладно бы его подлавливали только другие большие профессионалы. Нет, его ловят буквально все, причем некоторые даже об этом не догадываются. При этом он каждый раз искренне удивлен, что так можно было, т. к. он явно уверен, что соблюдает все возможные меры безопасности. Отдельного упоминания заслуживает его отношение к религии, но это уже тема для отдельной полноценной дискуссии, поэтому давайте сосредоточимся на выше озвученных пунктах, которые крайне неохотно складываются как в единое полотно повествования, так и части одной личности. Единственное, как мне кажется, возможное объяснение такой сборной солянки заключается в том, что, возможно, главный герой и является гением в части изобретательства и прослушки, для которых, очевидно, требуется незаурядный интеллект, однако не менее очевидно и то, что он является крайне посредственным, если не сказать ужасным детективом, причем из сюжета особо не понятно, почему так. Всё вышеописанное подводит к вопросу, который, как мне кажется, является ключевым для понимания авторского замысла этой истории: то, что видит зритель, наблюдая за героем, имеет хоть какое-то отношение к объективной реальности или это исключительно плод воображения воспаленного сознания, которое толком не понимает, что происходит, однако, пытаясь придать происходящему логику, медленно, но уверенно скатывается в паранойю? Как мне показалось, именно эмуляция паранойи являлась базовой задумкой фильма, и эта эмуляция совершенно точно удалась, т. к. если сделать поправку на местами наивные представления о хай-теке 70-х, то история эта нисколько не утратила актуальности, и впечатления от ее просмотра будут прямо зависеть от того, чью сторону займет подсознание при просмотре. Если сторону главного героя, то где-то с середины сюжет погрузит зрителя в атмосферу его фобий, внутренних демонов и паранойи. Если же представить, что мир неожиданно не крутится вокруг главного героя и все те, с кем он общается, включая заказчиков инициирующего заказа, не пытаются его в чем-то уличить или подловить, то историю можно назвать экранизацией бури в стакане, где хоть и бесспорно умный, но очень плохо разбирающийся как в людях, так и в жизни в целом главный герой сам себя загоняет в безумие. Если вторая интерпретация сюжета вам кажется высосанной из пальца, то просто попробуйте в любой сцене, где что-то пошло не так, найти хоть одно объективное подтверждение тому, что так кем-то было задумано, а не так показалось главному герою. В чем неправ его заказчик, коллега по работе, коллеги по ремеслу и все остальные персонажи, с которыми он контактирует? Скажу больше — интерпретация злополучной записи является именно что интерпретацией, как и, вероятно, всё то, что происходит в гостинице, и тут опять же хочется поаплодировать создателям за то, как они свели псевдореальность и откровенную фантазию. То, как герой, забившись под раковину, пытается что-то расслышать, а потом мечется, не понимая, что вообще происходит — это браво! Вероятно, именно в таком замешательстве и прибывает психика, подверженная паранойе, когда её «очевидные» логические цепочки вступают в конфликт с объективной реальностью. Резюмируя, скажу так: это идеальная экранизация того, как относительно здоровое сознание погружается в пучину паранойи, а следом и безумия. Если смотреть фильм с отключенной критикой, то к концу создается полное ощущение, что весь мир ополчился на героя истории. С включенной же критикой сюжет воспринимается принципиально по-другому. Это, разумеется, не отменяет трагедии героя, но дает возможность взглянуть со стороны, как работает паранойя и куда она приводит, когда человек варится сам в себе, а это по-прежнему уникальный опыт. 10 из 10

Бунтарь, классик и визионер Фрэнсис Форд Коппола (часть 3)

Неуютный, мрачный, клаустрофобный «Разговор», снятый между двумя частями «Крестного отца», погружает зрителя в параноидальную атмосферу американской жизни после Уотергейта. Удивительно, но сейчас, то есть после откровений Ассанжа и Сноудена он хоть и выглядит столь же актуальным, смотреть его мучительно: почти два часа экранного времени кажутся вязкими, медленными, с нарочитым педалированием основного лейтмотива, а сам разговор двух героев повторяется бесчисленное число раз (хотя благодаря блистательному советскому дубляжу он не надоедает). То ли драма, то ли триллер, наследующий сюжет антониониевского «Фотоувеличения», будет почти без изменений процитирована в «Проколе» Де Пальмы и с существенными трансформациями в «Контракте рисовальщика» Гринуэя. Когда-то этот фильм Копполы был любимым у автора этих строк, теперь же, пересмотрев его, как и «Людей дождя», спустя почти два десятилетия, думаю, что многое в нем устарело. В формальном плане, прежде всего. Не устарели лишь тонкие психологические акценты в передаче внутреннего состояния героя Хэкмена (одна из лучших его работ за всю карьеру вообще), его постепенное сползание в паранойю. Долгое время, как и в случае «Ребенка Розмари», непонятно, то ли герой сходит с ума, то ли действительно все окутано всеобщим прослушиванием, а вновь, как и в «Людях дождя», замечательный музыкальный мотив играет на нервах зрителя. Нелюдимый, замкнутый, одинокий Гарри Коул терзается муками совести (Коппола всячески подчеркивает его религиозность), но, как и Майкл Корлеоне, он вынужден выполнять противную морали работу. Любопытно, что в СССР данная лента воспринималась исключительно как реакция на Уотергейт, притом, что советское КГБ прослушивало и следило за неугодными власти людьми также как ФБР и ЦРУ. «Разговор» не просто так получил наряду с «Золотой пальмовой ветвью» еще и награду экуменического жюри: в нем угадывается именно христианская нравственная критика механизмов подавления и развращения личности со стороны любого государства, хоть буржуазного, хоть социалистического, с использованием новых технологий. Символизм фильма Копполы состоит в том, что герой пытается расслышать в обыденном сокрытое, тайное в очевидном. В этот отношении финальный разгром квартиры – не только метафора развороченности души Коула, но и отчаянное его желание рассмотреть в нормальном особые знаки. Это, конечно, симптом душевной болезни, но, по Копполе, весь мир сходит с ума, разрушая ранее оберегаемое человеком приватное пространство. В этом отношении «Разговор» хоть и скучен, максимально замедлен в плане развертывания нарратива, но в эру цифровых технологий актуален как никогда. Джаз и вообще игра на саксофоне становится для героя единственной отдушиной в мире тотальной паранойи: его болезненное соло выражает метания души, неспособной понять, что ей делать в мире, когда открылась его неприглядная изнанка. В своем роде «С широко закрытыми глазами» - продолжение темы, поднятой Копполой: если в «Фотоувеличении» герой находит брешь, имя которой «Смерть», в гламурной реальности, неотличимой от симуляции, а в «Разговоре» частная история адюльтера становится трамплином для сложной многоходовой психологической комбинации, то в ленте Кубрика мир, следящий за каждый шагом человека, начинает его преследовать. Картина Копполы, как и «Люди дождя», камерна и обманчиво проста, постановщику удается насытить малобюджетное кино злободневными проблемами не меньше, чем свои эпические работы. Да, «Разговор» трудно смотреть, особенно теперь, когда зритель развращен клиповым монтажом и эстетическими клише, здесь же даже жанровую принадлежность весьма трудно определить, неожиданный же сюжетный кульбит в финале, как и в «Людях дождя», заставляет зрителя признать, что перед ним – хоть и новый, но все же Голливуд. В умении же удивить, поразить, зацепить зрителя содержанием, а не формой, нет, правда, ничего постыдного: Коппола умел когда-то снимать, сочетая принципы коммерческого и авторского кино, делая его доступным широкой публике, но удалось это ему безоговорочно лишь дважды – в трилогии «Крестный отец» и военном эпосе «Апокалипсис сегодня». В других же лентах, в том числе и в «Разговоре», лишь частично, оттого и получилось порой скучно, порой занудно.

Отличное напряженное кино

На момент выхода «Разговора» уже либо вышел, либо готовился к выходу «Крестный отец 2», поэтому имя Фрэнсиса Форда Копполы было на слуху как нельзя кстати. Фильм стал одним из самых значительных произведений своего времени и остаётся актуальным по сей день благодаря своей глубокой тематике и мастерству повествования. Во-первых, фильм просто потрясающе на протяжении практически всего хронометража поддерживает напряженную атмосферу и нарастающую тревогу, достигающих своего пика в финальной сцене. Сюжет «Разговора» постепенно развивает тему нарушения конфиденциальности, моральной ответственности и паранойи. Гарри Коул становится свидетелем того, как его работа может разрушать жизни людей, и это вызывает у него внутренний конфликт. И в этот момент в персонаже происходит слом, ведь он, возможно, впервые действительно начинает осознавать к каким последствиям может привести его работа. Фильм отлично снят и подан, но отдельной заслуги удостаивается звуковой монтаж, что отмечено и номинацией на Оскар. Коппола использует звук как главный элемент, который помогает создать тревожную атмосферу. Джин Хэкман в роли Гарри Коула демонстрирует выдающуюся игру. Его персонаж — сложный и многослойный, что требует от актера глубокого понимания внутреннего мира героя. Хэкман прекрасно передает чувства одиночества и страха, что делает его персонажа особенно убедительным. Кроме того, фильм задаёт множество вопросов, касающихся морали и этики профессии Гарри. Он начинает задаваться вопросами о том, на каком этапе работа перестаёт быть просто работой, и превращается в вмешательство в чужую жизнь. По итогу получилось абсолютно завораживающее произведение с отличной тревожной атмосферой, качественной постановкой, заставляющее задуматься о том как наши действия могут повлиять на других. 8 из 10