Фотоувеличение

Сюжет «Фотоувеличения» вы знаете, даже если его не видели: фотограф делает серию фотографий влюбленной парочки и после проявки обнаруживает на одном фото что-то похожее на человека с пистолетом, а на другом – что-то похожее на труп. Тон фильму задают две съемки – сначала Томас снимает сверкающую Верушку, а сразу после нее - группу моделей попроще, бестолковых, не понимающих, как встать. Он раздражается на них – и мы тоже видим, какие они бестолковые и некрасивые. Но стоит Томаса из кадра убрать и задержать камеру на лице каждой из этих девушек, становится понятно – они хороши. Впрочем, по мере развития сюжета мы узнаем – в глазах смотрящего не только красота, а вообще все. В этом и суть «Фотоувеличения» - в конце мы поймем, что нет никакой «объективной реальности», есть только жажда до нее и убеждение, что у тебя есть способ ее отыскать. Ну а в начале фильма Томас просто неприлично энергичен, буквально переполнен жизнью. Посмотреть хотя бы, как он следует за теми влюбленными в парк, подпрыгивая на полметра и стуча ногами друг о друга. Как бросается на звонящий телефон, буквально перелетая через кресло. Как покупает в антикварном магазине самолетный винт – «да я жить без него не могу!» Он владеет собой, владеет жизнью, владеет всеми. Моделям в середине съемки он велит закрыть глаза и замереть, а сам отправляется по своим делам. - Они все еще стоят там с закрытыми глазами? - Еще стоят, но глаза уже открыли - Скажи им, пусть снова закроют Все это выглядит как шутка, но позже мы видим, что Томас – не просто заполошный типчик. Он умеет правильно замедляться. Когда та девушка из парка (Ванесса Редгрейв) попыталась отобрать у него фотоаппарат, не смогла и вынуждена была опуститься на колени – в эту секунду мы уже видим в ней животное рядом с хозяином. Он не дерется с ней, не противодействует особо даже, а просто смотрит – именно так, как смотрит хозяин на собаку. И только мы успели это оценить, как она вцепляется зубами в его руку, а ремешок от фотоаппарата еще больше усиливает впечатление, будто она на поводке. Дэвид Хеммингс с этими его взглядами тут, конечно, мастер. И дальше, когда она выследила его и пришла к нему домой за пленкой, он замедляет уже ее – когда останавливает ее танец, и она начинает двигаться плавнее. Будто убирает из нее неподходящую ей истеричность. Но потом он растеряет всю власть и уверенность. По мере того, как Томас станет сомневаться в том, что видел на этой пленке, он будет будто бы рассеиваться все больше и больше, пока в конце не сольется с ландшафтом. Многие упрекают Антониони в медлительности, а мне на удивление понравилась его манера показывать размышления, сомнения героя, то, как он вглядывается в пленку, как идет из проявочной в комнату, чтобы развесить фотографии. Ему не терпится все узнать – нам не терпится все узнать, но для этого сначала придется прожить все эти мелкие подготовительные движения. После своей находки Томас пытается выяснить правду – действительно ли он стал свидетелем убийства, и каждый раз нам кажется что вот-вот уже почти-почти мы все узнаем, но все рассказчики еще более ненадежны, чем его фотопленка. Да и в конце концов, что изменилось бы, узнай он правду? Фильм заканчивается в том же парке – группа актеров вовлекает Томаса в пантомиму. Актеры изображают игру в теннис, и он должен подать им воображаемый мяч, укатившийся за пределы корта. Что может лучше завершить этот фильм, чем буквально иллюзия, талантливо выдаваемая за реальность? И вот Томас уже слышит, как стучит о покрытие корта несуществующий мяч.

В центре картины молодой, но весьма преуспевающий фотограф. И события почти останавливают время, максимально концентрируя внимание Зрителя на главном герое, его профессиональной деятельности – съёмки моделей для обложки журнала… один день из жизни нашего героя - его движения отточены до мелочей… передвижения по городу шустры и проворны, но не суетливы… картинки меняются стремительно, подолгу не задерживаясь на экране… Движения много, но ничего не происходит… всё размеренно и спокойно… но это не усыпляет и не раздражает. Совсем. Очередная смена картинки и наш герой уже гуляет по большому, красивому, ухоженному парку в поиске интересных кадров.. и он находит желаемое. Интересный поворот в событиях позволит и Зрителю испытать несколько тревожных, напряженных моментов после столь долгого фланирования и созерцания прекрасного… Снято очень красиво, даже гламурно, откровенные наряды и обнаженные тела, как бы это ни прозвучало странно, смотрятся целомудренно и ни капли пошлости… Финал картины, как и то, что мы наблюдали ранее до его наступления, деликатный, без острых углов и лишен категоричности. Финал приятно удивил своей философией… Что для тебя правда? Во что ты веришь – искренне и по-настоящему? Где реальность, а где иллюзия? И на сколько далеки одна от другой? Что между ними - пропасть или вытянутая рука? Главный герой должен дать ответы на эти вопросы, решить эту задачу, в первую очередь, для себя. Впрочем, как и каждый из нас… Красивое, атмосферное кино.

Mind Blowup

Лондон 1960-х годов. Разнузданность, наркотики, разлетающиеся на части гитары и сексуальная свобода. Прямиком с этой счастливой панорамы сходит Томас. Молодой, с трескающимся от финансовой нагрузки кошельком и фотоаппаратом на шее. Томас знает себе цену ровно так же как знают ее красавицы-модели, друзья Томаса и зрители, наблюдающие с экрана за его вальяжно рассекающим Роллс-ройсом. По случайности, а точнее, по богатой причуде, Томаса заносит в неблагополучный район города за… чем бы, можно подумать? За большим пропеллером. Очередная безделушка в студию. И тут камера тоже при нем – настоящий профессионал никуда без нее не выходит. Пытаясь обустроить доставку габаритного груза, Томас становится свидетелем странной пары, которую он решает заснять. Позже выясняется, что на пленку случайно попало убийство. Томас – продолжатель Л. Б. Джеффриса из хичкоковского «Окна во двор». Фотограф, запечатлевший произошедшее. И здесь ему тоже предстоит доказать случившиеся. Томаса играет Дэвид Хеммингс, запоминающийся белокурый юноша. На экране Томас появляется с такими же богемными друзьями, с вульгарного вида девушками, которых трудно назвать совершеннолетними. Одну из моделей для съемок сыграла известная фотомодель Верушка. В цепляющим, нестандартном для Лондона тех лет образе появляется харизматичная Ванесса Редгрейв. Ее героиню зовут Джейн, и она по праву может называться одним из центральных персонажей истории. Именно она была с убитым за несколько мгновений до произошедшего. Именно она умоляла Томаса отдать пленку, на которой была запечатлена, а позже, вероятно, она же обчистила фотостудию. В «Фотоувеличении» Джейн — это единственный человек, причастный к убийству. К убийству, все следы которого исчезли. Фильм Микеландежло Антониони, который критики относят к экзистенциальной притче, для понимания действительно непрост. Многое зависит от зрительских ожиданий. Если зритель ждет детектив, он его не получит. Не получит он и «Окно во двор 2». Эта картина не дарит триллера, не вскручивает голову остросюжетными моментами, и в конце не случается разрядки, смыслового взрыва. Он случается после. «Фотоувеличение» из тех картин, после которых первое, что приходит в голову, это вопрос – «А что это было?» И если зритель добрался до конца, не заскучал, то в качестве ответа его будет ждать ощущение ужаса совсем иной природы, чем у Хичкока. «Фотоувеличение» - это общество тогда и сейчас. «Фотоувеличение» - это безразличие.

А было ли всё на самом деле?

Загадочный фильм итальянского кинорежиссера Микеланджело Антониони. Сюжет довольно прост: перед нами успешный молодой фотограф по имени Томас, сутки из жизни которого «запечатлел» Антониони. Однажды в городском парке Томас случайно застает целующуюся пару и незаметно делает несколько фотографий. Проявив пленку, он замечает труп в кустах. Главный герой хочет рассказать об убийстве друзьям, но им нет дела до этого. В это время главная героиня, та самая, которая была на фото с убитым мужчиной, не даёт покоя Томасу, требуя отдать пленку. Все это происходит на фоне своеобразной жизни Лондона середины XX века. (Да, действие происходит не в Италии). Весь фильм - сплошной ряд символов и метафор. Это и не детектив, и не кино о жизни фотографа. Это, скорее, повествование об иллюзорности жизни. Кто тебе звонил? — спрашивает Джейн. - Моя жена, - отвечает Томас. - У вас есть дети? - Да. Точнее нет. Хотя мне все время кажется, что они у меня есть.… У меня и жены нет. Мы так и не понимаем, видит ли герой то же, что и зритель? Был ли вообще этот труп? Или все, что мы только что увидели —мысли в голове героя, его фантазии? Такое, что Томас сильно желает, найти признаки настоящей жизни в этом до банальности однообразном целлулоидном мире, населенном моделями-куколками и мимами, хочет, чтобы случилось нечто драматическое, что начинает проектировать подходящие ситуации. Сначала он, переодевшись бродягой, внедряется к бездомным, затем его привлекает милая пара в парке. Это подсмотренное свидание герой использует как возможность запечатлеть детективный сюжет. Он играет в следователя, чтобы почувствовать себя живым и способным на реальное действие, а не только лишь на воспроизводство массовых иллюзий. Фильм во многих аспектах атмосферный. Не могу не отметить операторскую работу. Невероятно красивые мизансцены! Особенно производит впечатление густой парк с таинственно шепчущимися деревьями. Финальные кадры рифмуются с начальными, когда появляются мимы, формально не имеющие никакого отношения к событиям. Подростки с выкрашенными в белый цвет лицами вовлекают фотографа в игру в воображаемый теннис, а тот, поддавшись, согласившись бросить невидимый мяч, буквально растворяется в жёлто-зелёном пространстве кадра. Антониони прекрасно передаёт состояние «некоммуникабельности». Стоит только вспомнить сцену, когда Томас наконец-таки находит своего друга Рона, с которым хочет поделиться историей о преступлении в парке, запечатлённом на пленке самим героем. Но никто не желает слушать ничего подобного. Окружающим гораздо интереснее закрыться в своём внутреннем мире и раствориться в экстазе под воздействием наркотиков. Если Вы — любитель кино «на подумать», то рекомендую к просмотру данную картину. В конце, думаю, мысли придут к следующему «знаменателю»: наша жизнь - игра с правилами, которые мы сами придумываем.

Blowup, 1966

«Antonioni's camera never flinches. At love without meaning. At murder without guilt. At the dazzle and madness of youth today» Blowup, 1966 Задумалась над тем, если бы это был не рассказ Las babas del diablo Хулио Кортасара, который гений Микеланджело Антониони превратил в сценарий вместе с таким же гением Тонино Гуэррой, если бы не камера великого Пауло Ди Пальма, многолетнего впоследствии DP Вуди Аллена, если бы не продюсировал все это дело Карло Понти, а композитором не выступил джазовое божество Херби Хэнкок, если бы не swinging London, средоточие стиля, авангарда, эльфийской красоты и порока во всех его проявлениях, если бы не невыносимо прекрасный, сексуальный как черт и в то же время совершенно отстраненно-холодный Дэвид Хэммингс (большой привет Дэвиду Бэйли, фотобогу, ради того чтобы попасть в его объектив самые красивые модели и актрисы UK (а позже и не только UK) готовы были на все и даже больше), если бы не невероятная прусская аристократка, нахлебавшаяся в детстве с приходом к власти Адольфа Элоизовича Верушка фон Лендорф (о, эти кадры ее съемки в этом ее платье с разрезом до талии, невероятная, змеиная пластика и как она занимается любовью с камерой Дэвида-Томаса (да и с Дэвидом фактически, как он возбуждён и в то же время полностью погружен в рабочий процесс, там нет игры и это невероятно завораживает!), если бы не сразу несколько прекраснейших (теперь уже культовых!) женщин UK разом: голая Биркин в одних зелёных колготках, почти голая Редгрейв, дивная Сара Майлз, белые джинсы и узкие черные ботинки из мягкой кожи на Томасе-Хэммингсе (давно иконический образ!), как и его роллс-ройс, эти странные бестелесные модели в платьях то ли Андрэ Куррежа, то ли Пако Рабанна, то ли всего понемногу, если бы не The Yardbirds со сладко улыбающимся Джимми Пейджем, уже иконой в 1967 и Джеффом Беком, разбивающим гитару об комбик? la The Who (хотя Микеланджело изначально хотел снимать The Velvet Underground), ecли бы не эти вечные лондонские антикварные лавки, и не зелёные парки и не этот играющий листвой ветер в самые драматических сценах фильма, где, по сути, нет никаких диалогов и четкой драматургии (хотя на самом деле все это есть ибо это М. и.Г., а они небожители), стал бы Blowup кинематографическим манифестом 60х без всех этих the secret ingredients? Я думаю вряд ли, потому что такое эффект разорвавшейся бомбы возможен только при таком сочетании исходных данных. Это чистый кинематограф, motion picture, сотворенный гениями, визуальный оргазм в каждом кадре, смакование и наслаждение образами и чем-то совершенно внетелесным, но таким притягательным, что обретает плотность и форму именно поэтому все остальное это все те самые схоластические 'ангелы на острие булавки'. Вот именно поэтому, почтеннейшая публика, и La Palme d'ore'67, и по несколько номинаций на Оскар, Golden Globe и ВАFTA, и 20 млн. боксофис при бюджете в 1 млн. 800. В этом и заключается 'магический реализм' Blowup, который невозможно ни просчитать, ни повторить. Ибо только собранные поштучно те самые second to none способны сотворить такое чудо, где 'дымок, мираж...' и фильм-посвящение инновационной зеркальной Nikon F в общем-то становится чистой воды произведением искусства.

Философский антидетектив о фотографе, одержимом установлением факта убийства, будто бы запечатленного камерой. Манифест агностицизма и онтологическая притча об относительности истины и тщетности попыток человека постичь её во всей полноте, об иллюзорности и фатальной загадочности искусства и всего сущего, о познании как смысле жизни и вуайеристской природе кинематографа. Увлеченность тайной фотографии, странным явлением, порожденным субъективностью восприятия, отчуждает главного героя от социального контекста и ставит на грань безумия, где явное неотличимо от мнимого. Без лишней детализации вырисовывается образ молодежи, интересующейся модой, политикой, наркотиками, рок-музыкой, а еще искусством. Друг персонажа Хеммингса — художник-абстракционист, чьи работы визуально рифмуются с распечатанными снимками, сделанными в парке. Было ли преступление? Было ли тело, лежащее в ночи у куста и исчезнувшее утром? Была девушка, взявшаяся из ниоткуда и просившая вернуть негативы, а затем растворившаяся в толпе? Группа мимов, играющих в теннис воображаемыми ракетками и мячиком, подключающие к акту фантазии и главного героя, словно утверждают кажимость явлений и вещей в мире как представлении.