philipp.de“Свой среди чужих, чужой среди своих” | Не я ли это? Не обо мне ли это? Русский фильм глазами немца
Русский богатырь
То, что фамилия исполнителя эпического былинного героя Егора - Богатырёв я сечением обстоятельств считать отказываюсь. Это судьба. Как и судьба каждому немцу, кто возьмется за просмотр “Свой среди чужих” познать понятие “русского богатыря”. Понятие, о котором никто на Западе ничего не слышал. Т.е. ни буквы, ни слова. И то, что богатыри красной линией, поющим лейтмотивом, нитью связующей тянутся сквозь русские летописи, сказки и мифы, легенды и песни, романы и фильмы, чернуху и белугу, которой воет неприятель, встречающийся с “кодом доброго русского воина”, каждый раз удивляет, что матерых специалистов по России и Советскому Союзу, что неискушенного обывателя. Каждый раз мир заново удивляется сборной Германии по футболу, выступающей с “не лучшим составом”, в очередной раз, и крайне успешно - в который раз. Все потому, что “Deutsche Tugenden”, как их не растворяй едким кислотным консьюмеризмом местами так же живы, как и лет эдак 500 назад. Даже в темнокожим немце с именем Mehmet.
Немцу сдаваться не принято. А русскому Егору гневаться не пристало. Только сосредотачиваться.
Апостолы-евангелисты
Спроси меня смелый читатель, кем в этом кино себя вижу я, я бы, ни миллисекунды не сомневаясь, сознался: Андреем Забелиным. Горячим, как порох на знойном солнышке Каракумов, и искренним, как прямая до деформации в кривизну сабля бойца. Верный и преданный старым товарищам и высоким идеалам. Очень напоминающий Петра, что отсек не раздумывая ухо рабу первосвященника, пришедшему за Христом (Мф. 26:51). Не слишком ли я о себе? Нет, в самый раз: Забелин мой сердешный во всей кампании верных учеников и проповедников новой веры (по фильму: марксизм, коммунизм, свобода, равенство и братство) - самое слабое звено. Того и гляди перекипит. Как двигатель с плохим охлаждением, что вечно “троит”.
Уравновешивает этого “несовершенного Петра” человек простой и прямой веры, преданный идеи до конца, хромотой, плешью и тающим зрением заплативший за прерогативу нести рабочему классу истину. Уверен, трактаты этого славного бойца доходчивы и немногословны, лаконичны и прямы, в пределе своем, как Евангелие от Марка. Самое короткое, и и деланное для тех, кто попроще. Самая сложная из фигур же досталась актеру, которого я не могу не называть гениальным и бесподобным - Солоницыну. Есть в его герое и колеблющееся до времени маловерие ап. Фомы. Есть в нем и самопожертвование человека, полюбившего однажды и навсегда “...из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри.”(Ин. 1:45-46) Есть среди них и Иуда: лже-рабочий Никодимов, тот самый “чужой среди своих.” Ну и Егор - сильный образованный, убежденный, готовый проповедовать и в одиночку. Бороться за Истину. В одиночку побеждать “мир, что во зле лежит”, подобно ап. Павлу.
Сыграно виртуозно, поставлено мастерски, прописано могущественно. Становится очень и очень понятно, как люди отдавали последние, включая собственную жизнь, за идею, в которую так свято верили даже такие глыбы, как друзья-красноармейцы. “Фанатики” - скажут циничные материалисты. “Верующие безбожники” - поспорю я.
Калейдоскоп ярчайших злодеев
Злодеев-душек, я бы сказал. И разбираться, кто там из них “атаман”, кто “ротмистр” или вообще “белый”, а кто “баем быть хочет”, совершенно не хочется. Как же очарователен сам Михалков! Какой “принц на коне” со знаком “минус.” И эта тонкая находка с мальчишкой-услужником, который выступает глазами атамана. До чего прекрасен образ восточного хитреца в халате, что так узнаваем в современных восточных людях, отвечающих на все “да”, а делающих неизменно по-своему.
Карикатурных почти, надменных “белых офицеров”, потерявших “родину” и надежду, и ударившихся в банальные грабители, я склонен относить к тем жертвам художника, без которых в условиях тогдашней повестке дня фильм бы в СССР мог бы так и не выйти. Но есть среди них один выдающийся. И не только в плане отведенного ему хронометража. Лемке (“оказывается среди русских офицеров немцев было немало…” - скажет неподготовленный немецкий зритель) - не только фамилией, но и поведением донельзя знаком каждому немцу. “Так они себя и ведут” - с обидой на классовое неравенство скажет немец “из народа” о профессорах, докторах и прочих лекарях, что берутся врачевать окружающую реальность, но не в силах вылечить одних лишь себя. Насквозь проеденных ржавчиной горделивой спеси.
Сцену в лесу с участие 3-х несовместимых сил, атамана-бандита, белой кости-грабителя индивидуалиста и русской богатыря-марксиста я лично нахожу просто бесподобной в своей филигранности изображения различных сословий в СССР. А каков диалог между “красным” Егором и “белым” Лемке! Как это “хам!” звучит. На мой взгляд громче, чем оглушительный удар по ушам, что в ответ на оскорбление Егор отвешивает Лемке. Нет большего оружия, чем слово. Говоря о золоте, они на самом деле рассуждают о справедливости.
Красота, которая может убить мир
Пыльная взвесь в недоосвещенной проходной каморке. Сутулая от своей свече-образной длинной вытянутости фигура в черном плаще и шляпе медленной, но решительной поступью направляется к видавшей виды стене. Посреди стены висит одно лишь. непропорционально маленькое изображение, которое и служит точкой притяжения черной фигуре. Добравшись до изображения, фигура оказывается недостаточно выноской, чтобы посмотреть на него “на равных”. Взгляд снизу вверх завершается медленным разворотом “черного человека” на камеру. Крупный план, их на полотне двое: Ленин и герой Солоницына, впитавший в себя все черты лика своего святого. Нет, их в кадре двое.
В принципе, на этом можно было бы воскликнуть “занавес!” Но Михалкову мало! Каковы вставки с ретроспективой, раскрывающие характер каждого из главных “хороших” в молодости, когда все мы “такие живые и настоящие”. А “карета прошлого”, что катится под гору, уступая место автомобилю, который мы видим в финале. Тоже на склоне, только ведущем в гору. Какая эффектная рифма, поэзия, живопись, искусство синтетическое. Не говоря уже о фантастической, музыке. А концовка? Егор, что не в силах кричать, и которого духом слышит Забелин. Забелин, что бросает лошадь и отправляется на своих двоих навстречу товарищу. Эпично.
Вкус господина, того, что из белых. А повествование от лица красных. Как это вяжется между собой? Не удивлюсь, если многие россияне Михалкову не верят. Немец скажет словами из фильма: “послушайте, это все ваши дела, это все ваши…”. Ведь флаги в этом фильме - условности. Поменяй их местами, как тебе нравится, и наслаждайся. Я де добавлю: не исключаю, что Михалков пытается понять и тех, и других. Хотя, уверен, он и знает, по какую сторону был бы он. Слишком хорошо знает.
Филипп | Из Германии да в Россию | Чел с Европы
