Верхом на турбине между мирами
' — Зачем тебе этот дурацкий костюм кролика? — А зачем тебе этот дурацкий костюм человека? ' Пересмотрел культовый фильм 2000-х и, не без удовольствия, надо сказать. Не такой уж он и запутанный, как показалось мне когда-то. Хотя ни одна из трактовок всё равно не кажется идеальной. В любом случае счётчик включён, Донни объявлено, что осталось 28 дней. Вот только кому? Ему? Или миру вокруг него? Он спокоен? Или лишь делает вид? Донни - странный подросток, язвительный и явно не вписывающийся в окружающий мир. Он груб с матерью, иногда жесток к ней, прогоняет её, говорит ужасные вещи. С отцом у него словно нет общего языка - не конфликт, а скорее пустота. С сестрой отношения строятся на постоянных взаимных уколах. Но в нём нет образа привычного кинематографического бунтаря. Чисто внешне он даже довольно мягкий: нежное лицо, почти мальчишеская уязвимость. Фильм населён удивительно странными персонажами: человек в маске кролика, которого герой называет другом, а не врагом; Бабушка Смерть, ежедневно проверяющая почтовый ящик и постепенно превращающаяся почти в городскую легенду. Школьная линия важна для понимания Донни. Здесь есть учительница, которая пытается не просто учить, а заинтересовать. Ей важна обратная связь, важны мысли учеников, их реакция. Она не герой уровня «Общества мёртвых поэтов», но из той же породы людей. Фильм играет на интересном противоречии: с одной стороны — странные видения, тревожные образы и ощущение, что реальность начинает расползаться. С другой - упорное нежелание картины дать простой ответ: действительно ли мы видим нечто сверхъестественное или наблюдаем за тем, как фантазия пытается переработать страх, одиночество и тягу к разрушению. В мире «Донни Дарко», как и везде, взрослые часто говорят правильные вещи, но не живут по ним. Школа и мотивационные коучи предлагают слишком простую картину мира: страх и любовь, добро и зло, правильное и неправильное. Но парадокс в том, что Донни и так живёт в чёрно-белой парадигме. Ему не нужна ещё более грубая схема. Наоборот, он ищет более сложное объяснение мира, более тонкую настройку. Реакция взрослых на происходящее типична и предсказуема: всё упростить, найти виноватую книгу, неудобного учителя, неправильную мысль. Но фильм осторожно спорит с этим подходом: цензурирование не делает мир безопаснее. Отдельно хочется сказать про музыку. Саундтрек удивительно точно собирает атмосферу фильма: постпанк, новая волна и меланхоличный синти-поп восьмидесятых в лице Echo & the Bunnymen, Tears for Fears, The Church, Duran Duran и других звучат здесь не украшением, а частью тревожного, чуть сновидческого мира Донни. И в итоге, верхом на турбине, словно на странном средстве передвижения между мирами, фильм переносит нас из одной версии реальности в другую, пока уже становится неясно: где правда, а где фантазия, и не начинает ли сама фантазия двигать этот мир и вращать его механизмы.
