Как кризис среднего возраста и бесплатная медицина создали идеального монстра
Если вы до сих пор думаете, что «Во все тяжкие» — это криминальный триллер про наркокартели, пушки и плохих парней, то вы, вероятно, смотрите телевизор с закрытыми глазами. На самом деле перед нами величайшая постироничная комедия о том, к чему приводит отсутствие хорошей медицинской страховки и привычка копить в себе обиду на весь мир в течение пятидесяти лет. Завязка стара как мир: унылый школьный учитель химии, чья жизнь похожа на прокисший обезжиренный йогурт, внезапно получает диагноз, который обычно ставят за пять минут до титров. И что делает наш герой? Идет к психотерапевту? Пишет мемуары? Записывается на йогу? Нет, он решает, что лучший способ оставить семье наследство — это арендовать ржавый дом на колесах, раздеться до белоснежных трусов-брифов (визуальный символ, который теперь навсегда выжжен на моей сетчатке) и начать варить подозрительно синие леденцы. Главная философская идея сериала, скрытая под слоями химического дыма и перестрелок, до смешного абсурдна в своей гениальности: самый страшный зверь на планете — это уязвленное мужское эго среднего класса. Главный герой не жертва обстоятельств. Он — ходячая метафора того, как 'синдром хорошего парня' мутирует в первозданное, рафинированное зло, стоит только дать ему оправдание в виде фразы «я делаю это ради семьи». Это шоу о том, как маленький человек всю жизнь вытирал ноги о собственный потенциал, а потом вдруг решил, что мир должен ему компенсацию. И знаете что? Мир заплатил. Кровью, деньгами и разбитыми машинами на парковке. Актерские работы здесь — это отдельный вид изощренного психологического насилия над зрителем. Брайан Крэнстон творит что-то совершенно незаконное. Он берет вашего внутреннего жалостливого зрителя в заложники в первом сезоне, а к пятому заставляет вас испытывать Стокгольмский синдром к лысому, манипулятивному демону в нелепой шляпе. Трансформация его персонажа — это мастер-класс по превращению кухонного коврика в угрозу национальной безопасности. Его напарник по экзистенциальной грязи, сыгранный Аароном Полом, — это просто ходячий комок нервов, одетый в безразмерные худи. Его персонаж должен был стать типичным гопником-неудачником, но внезапно оказался единственным человеком в Альбукерке, у которого есть хоть какое-то подобие морального компаса. Правда, этот компас сломан, залит слезами и примагничен к гигантскому промышленному магниту (йоу, наука!). Наблюдать за тем, как его юношеский максимализм разбивается о железобетонную циничность наставника — отдельный сорт мазохистского удовольствия. Нельзя не бросить камень (простите, минерал) в огород зрителей, которые годами ненавидели героиню Анны Ганн. Ох уж эта ужасная, невыносимая женщина! Как она посмела быть недовольной тем, что ее муж пропадает сутками, лжет глядя в глаза и таскает домой сумки с грязной наличкой? Действительно, просто мегера, не дающая гению творчески самореализовываться в криминальном мире. Поразительно, как мастерски сериал вскрыл наши собственные двойные стандарты. А как насчет второстепенных персонажей? Это же просто парад уродов в лучшем смысле этого слова! Боб Оденкёрк в роли адвоката с моральным горизонтом на уровне плинтуса и гардеробом, от которого кровоточат глаза. Он доказывает, что хороший юрист решит вашу проблему, а гениальный юрист — создаст вам три новых, но заставит за них заплатить. Джанкарло Эспозито создал образ идеального босса фастфуда. Никаких криков, никаких истерик. Просто поправил галстук, мило улыбнулся и, вооружившись канцелярским ножом, наглядно объяснил правила корпоративной этики. Учитесь, топ-менеджеры. И, конечно, Дин Норрис. Человек, доказавший, что иногда лучшая дедукция приходит не во время анализа улик, а в момент уединенного чтения правильной книги в туалете. Создатель шоу Винс Гиллиган — настоящий садист. Он заставляет нас целую серию (целую, мать ее, серию!) смотреть на то, как два взрослых мужика гоняются за одной мухой в лаборатории, и при этом мы сидим на краю кресла, потея от напряжения, потому что в этом жужжащем насекомом больше саспенса, чем во всей фильмографии Майкла Бэя. «Во все тяжкие» — это филигранная ода разрушению. Сериал педантично, с химической точностью смешивает в колбе наши представления о добре и зле, подогревает их на горелке сарказма и заставляет смотреть, как всё это взрывается. Здесь нет черного и белого, есть только фирменный синий цвет чистоты 99.1%. И если после просмотра вы ни разу не захотели в порыве ярости закинуть огромную пиццу на крышу своего гаража или начать маниакально звонить в настольный звонок — значит, вы просто ничего не поняли. Шедевр. Эталон. Учебник по химии, который мы заслужили. 10 из 10
