Ttannarg«Я работаю солнечной батареей, я в кармане оранжевом солнце грею, чтоб оно на небо взошло скорее…»
Отзывчивейшему из модераторов, ангелу-хранителю всех пишущих перфекционистов – Сергей, SuRRender, тебе, с благодарностью…
Всё празднуй, всё. Проснулся на заре,
открыл глаза – будь счастлив, что проснулся,
что ты опять к себе домой вернулся,
пусть даже будни на календаре,
пусть ты застрял во временах тугих,
пусть дождь и хмарь – попробуй наслаждаться
живым дождём. Ведь можно не дождаться
вовек причин и поводов других.
Лариса Миллер
Главное в этом фильме – выдержать первые его пятнадцать минут. Неуёмное веселье странноватой особы, одетой, словно хиппи, с лучезарной улыбкой на лице - даже после кражи у неё велосипеда, - может вызвать и, скорее всего, вызовет у вас идиосинкразию. Личные проблемы преподавательницы фламенко и праведный гнев фаната «Энраха» – ничто в сравнении с хроническим оптимизмом этого энерджайзера в джинсе. Вечный двигатель, мешочек со смехом – это она. Радуга с радугой же на цепочке, жар-птица на фоне воробьёв и мадагаскарская комета среди блёклой платяной моли – это тоже о ней. Поппи не умеет унывать и не улыбаться. Нет, умеет, конечно, но предпочитает делиться позитивом под девизом: «Незабвенная жизнь, я спешу сообщить тебе новость; где-то между бедой и двенадцатью я осознала: чтоб изжить мою веру, любовь, силу и бестолковость, чёрта с два тебе хватит всего твоего арсенала!» Если вы с этим справитесь и пройдёте стадию «кролика, ослеплённого фарами», то сами не заметите, как главная героиня из красной тряпки для быка превратится для вас в близкого человека. Её незашоренное чувство юмора заставит вас почувствовать гротескность сверхсерьёзных персонажей фильма, а отнюдь не её (впрочем, не факт, что не свою) собственную.
«А что это за девочка и где она живёт?» Ей тридцать, она не замужем, снимает квартиру вместе с подругой в богемном лондонском квартале Кэмден, работает в начальной школе. Пьёт как сапожник или её духовная сестра Бриджит Джонс, перемещается со скоростью антилопы гну или Огневушки-поскакушки. И невзначай потянутая в спине связка не помеха для её активного существования – очередное приключение. Оригиналка Поппи отнюдь не жаждет реализовывать схему замужней сестры: дом-ипотека-ребёнок-пенсия, - поэтому в её представлении выглядит ущербной, а для других – безалаберной. «Я учусь на своих ошибках», - возражает она знакомому, но тот парирует её доводы: «Ты из них не вылезаешь!» Несмотря на это, ошибки дороги ей почти так же, как и белый свет, где она успевает замечать красивые облака и глаза, «ходить до Луны и обратно», любить, смеяться, и, пожалуй что, ещё немного – и зазвучат из её британских уст размышления Лестера Бёрнема, флагмана «красоты по-американски»: «Трудно хранить злобу в сердце, когда в мире так много красоты. Иногда мне кажется, что я вижу её всю, и это становится невыносимым. Моё сердце наполняется ею, как воздушный шар, который вот-вот лопнет. И тогда я расслабляюсь и перестаю сопротивляться ей. И она просачивается сквозь меня подобно дождю. И я не чувствую ничего, кроме благодарности за каждый миг моей маленькой глупой жизни…»
Режиссёр Майк Ли, мастер социального кино, находящий пороки в обыденности, а обыденность – в пороках, вдохновившись то ли средствами от национальной лотереи, то ли обаянием Салли Хокинс и нежданно-негаданно сняв комедию, остался верным себе разве что в живописании среднего класса и вольностях со сценарием. Взяв бразды импровизации в собственные руки и получив в итоге несколько заслуженных международных наград, включая «Золотой глобус» за лучшую женскую роль, актриса передала частичку полученной свободы и своей героине. Уже в первых кадрах Поппи несётся на велосипеде с развевающимися по ветру волосами, позже – прыгает на батуте, как будто стремясь нарушить закон всемирного тяготения в смыслах, выходящих за пределы науки:
Живу, как хочу, –
светло и легко.
Живу, как лечу, –
высоко-высоко.
Пусть небу
смешно,
но отныне ни дня
не будет оно
краснеть за меня…
………
Я зла не имею.
Я сердцу не лгу.
Живу, как умею.
Живу, как могу.
(Роберт Рождественский)
Такое впечатление, что посреди пустыни с кактусами, в которые по технологии жителей планеты Альфа превратили не только всех плюкан, но и землян, вырос сказочный цветик-семицветик, щедро раздающий свои лепестки на благие дела. Поппи открыта, непосредственна и добра: умудряется не осуждать, а жалеть нервных учителей, агрессивного ученика и чудаковатого бомжа. Кто бы ещё ждал, когда последний справит нужду, чтобы поинтересоваться, обедал ли он сегодня и где будет ночевать? Инструктор из автошколы обвиняет её во всех смертных грехах и считает, что ей нельзя доверять детей. В то же время, весьма метко клеймя систему образования, которая штампует «рабов левого полушария» - тех, кто привык действовать шаблонно, в ком подавляются ростки творчества и самостоятельного мышления, - он сам является таковым, тогда как Поппи способна не задавить в ребёнке личность. (Да пребудет с инструктором Скоттом и с нами сила, ибо сцепка «зеркало-сигнал-Энраха» – пожизненное проклятие всех тех, кто посмотрел «Беззаботную»)
Только приглядевшись внимательно, можно обнаружить: за фасадом из хохота и шуток скрывается чуткое сердце. Возможно, как и упомянутая ранее Бриджит Джонс, Поппи тоже втайне мечтает о замужестве; возможно, всегда идя по жизни смеясь, не раз предпочла бы всплакнуть, но она продолжает улыбаться, точно преданная последовательница заветов Л. Н. Толстого: «Радоваться! Радоваться! Дело жизни, назначение её – Радость. Радуйся на Небо, на Солнце, на звёзды, на траву, на деревья, на животных, на людей. И блюди за тем, чтобы Радость эта ничем не нарушалась. Нарушается эта Радость, значит, ты ошибся где-нибудь, – ищи эту ошибку и исправляй…» Беря с полки книгу «Путь в реальность», она тут же задвигает её назад, приговаривая: «Сейчас мне туда не хочется!» - но кто знает: может быть, ей не хочется именно в нашу с вами реальность? Зрителю ничего не известно о её прошлом, кроме того, что они с коллегой объездили кучу стран, и волей-неволей приходит на ум признание одного из хемингуэевских героев: «Понимаешь, Барнс, именно потому что я очень много пережил, я теперь могу так хорошо всем наслаждаться…» Когда же мудрая Зои старается упредить её от благодеяний в адрес всего человечества, когда они самозабвенно отдыхают на реке, делясь друг с другом сиюминутным ощущением, что им повезло в этой жизни, и любуясь чудеснейшим из пейзажей, поскольку «в дни абсолютного счастья мир ослепительно ярок», надо бы повесить на их лодку табличку с хрестоматийным: «Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье!» И выкрикнуть во весь голос – чтобы услышала та, кому адресовано это послание: «Милая, славная, терпимая Поппи, побольше бы таких, как ты, в нашем унылом здравомыслящем мире!»
