AntonRedHeadКарл Маркс оказался прав, но его уже никто не слушал.
Страшно подумать, чем в действительности оказался крах коммунизма для миллионов человек. Это не только уничтожение марксистско-ленинских идеалов, в одночасье рухнувшая вера в завтрашний день, падение гордости рабочего класса в обмен на гамбургеры и отдых за границей. Прежде всего, исчезновение красного режима с политической карты мира – исчезновение идеологии, за которую эти миллионы жизни свои положили в войнах и у станков. Теперь они бродят, старые и разбитые, не зная, зачем жить. Неважно, в Восточной Германии происходят изменения или в Советском Союзе, когда идея становится наложницей потребительства и разврата. Действие фильма “Гуд бай, Ленин!” разворачивается именно в ГДР, стране, которой больше многих остальных повезло после падения железного занавеса обрести мир и покой. Но смысл-то какой? Кристиане Кернер, чистейшей классовой представительнице, гораздо приятнее будет увидеть в небе дирижабль “Киров”, а не рекламу американских сигарет. Потому что это ее идеал. Представьте, что у вас на глазах отнимают цель вашей жизни – примерно такая боль подкашивает женщину во время жестокого подавления митинга с участием ее Александра, которому свободную Европу подавай.
То, чем коммунизм был в теории – защита угнетенных, верховенство рабочего класса – оказалось фикцией. Кто был ничем, тот стал всем, а потом опять ничем: не защитила плановая экономика от безработицы, денежных обменов и простаивающих заводов. Пустующие разграбленные цеха и космонавты за рулем такси ждали объединившихся немцев в наследие. Бронзового Ленина, словно Иисуса Христа в “Сладкой жизни” Федерико Феллини, отправили на свалку истории. Теперь его цитаты заменят вывески с рекламой кока-колы, а люди предпочтут лирические баллады Ричарда Маркса другому Марксу. За такую свободу бился Александр Кернер среди прочих товарищей, чем свел мать в больницу с инфарктом, когда та была, кажется, на грани внутренней перемены в сознании. Она увидела изуверов во вчерашних защитниках отечества, и горбачевские затравки про светлое будущее уже вызывают глубочайшие сомнения. Может, правы оказались дети, рвущиеся к западным благам, прав был муж, оставшийся в ФРГ, и будущее – в полной свободе? Разве есть смысл и желание постоянно строчить жалобы в комитеты по поводу размеров бюстгальтеров, забивать юным пионерам в умы любовь к партии через торжественные песенки? Да для них Ильич – мужик, в честь которого лампочка названа, куда там до “Анти-Дюринга”, “Тезисов о Фейербахе” и прочего…
История повторяется в виде фарса, говорил Карл Маркс. У режиссера Вольфганга Беккера получился своеобразный культурный фарс с итальянским следом: он отсылает и к Феллини, и к Роберто Бениньи и его фильму “Жизнь прекрасна”, что видно невооруженным глазом. Немецкий режиссер повторил трагикомедию в куда более взрослом ключе, поставив историю по обе стороны Берлинской стены в разгар политического взрыва в обществе. Та пала в месяцы, проведенные в коме, но по пробуждении Кристиане ни в коем случае нельзя знать про это, ведь любое потрясение приведет к повторному инфаркту. То, как Александр с сестрой Арианой, друзьями и друзьями матери приводил в жизнь старый быт, одновременно и трогает, и опять оправдывает слова бородатого теоретика коммунизма: когда ты во имя действительно важных вещей выдаешь голландские огурчики за родные шпревальдские, переклеивая этикетки с банки на банку, когда ты с другом-телевизионщиком, фанатом Кубрика снимаешь липовые репортажи, становится грустно и смешно от бредовости происходящего. Возникает вопрос – а не фарс ли в самом идеологическом конфликте? Как ведь надо убедить, зомбировать людей в необходимости верить во что-то постороннее от тебя, будь то классовый порядок или финансовая независимость. Правда все равно где-то посередине, и даже режиссер Вольфганг Беккер не знает, чья же мысль лучше – извращенных потребителей или фанатиков порядка и показной мощности. Он видит и демонстрирует, как глупы агитации Кристианы, когда ее Ариана в то же время поприличнее зарабатывает в фаст-фуде с маленькой дочерью на руках, а страна ликует от спортивных успехов. И ничего не меняется на экзистенциальном уровне, раз нашлась возможность приносить пользу обществу не громкими лозунгами. Тогда ради чего так убиваться?
И только Александр понимает: что красные, что либералы, что космические корабли и танки, что рынок с колой – суть одно и то же. Пока вожди бьются за силу идеологий в актовых залах под телекамерами, люди хотят мирного неба над головой и твердой почвы под ногами. Какая разница обычному человеку, за кого жить счастливо, если тот не откровенный подонок вроде Гитлера? То, что Зигмунд Йен летит в космос, а Андреас Бреме забивает победный гол в финале чемпионата мира, являет собой настоящую радость и счастье для гражданина. Но не стоит проводить идеологических подоплек между космонавтом и футболистом – ими может стать любой немец, марксист он или христианин-демократ. В конце концов, какая разница Кернерам, в каком государстве жить их больной маме? Пусть хоть Конрад Аденауэр будет в церкви венчать ее сына и советскую медсестру Лару, в сущности ничего не изменится. Вероятно, именно поэтому у молодого Кернера так легко получается сначала вернуть социализм в 79 квадратных метров, а затем и вовсе провести туда капитализм. Если Кристиана посомневается, но поверит в происходящий фарс и будет счастлива, то Александру ничего и не потребуется больше. Блага свободного рынка, стрип-клубы, бургер-кинги улетят вслед за Йеном на самодельной ракете, не выдерживая давления настоящих ценностей. А Беккера так и не заинтересует, кто прав. Он лишь негласно пожелает хорошего дня не только Ленину, но и Милтону Фридману, Хайеку, Тэтчер, Рейгану, Горбачеву с Яковлевым. Пусть разбираются отдельно, не выносят мозги народу и не допускают докторов Стрейнджлавов к красным кнопкам, пока люди еще умеют любить, переживать, плакать и смеяться. Остальное они сделают самостоятельно.
7 из 10
