Шекспир идет на войну: Как театр стал лучшим оружием Британии
Есть фильмы, которые являются просто фильмами. А есть фильмы, которые являются оружием. Орудием пропаганды, инструментом поднятия боевого духа, выстрелом в сердце врага. «Генрих V» Лоуренса Оливье, снятый в 1944 году, в самый разгар Второй мировой войны, — это не просто экранизация Шекспира. Это самый красивый, самый умный и самый патриотический залп, который британское искусство когда-либо давало по своим врагам. И судить его вне этого контекста — все равно что анализировать конструкцию снаряда, не зная, что такое война. Снять Шекспира — задача сама по себе почти невыполнимая. А снять патриотическую пьесу Шекспира о победоносной войне против континентальной Европы в тот самый момент, когда твоя страна истекает кровью в реальной войне с континентальной Европой, — это акт либо безумия, либо гениальности. Лоуренс Оливье, величайший театральный актер своего поколения, выбрал второе. Фильм начинается не с битвы. Он начинается с театра. С реконструкции лондонского театра «Глобус» времен Шекспира. Мы видим зрителей, актеров, условность декораций. Это гениальный ход. Оливье сразу говорит нам: «То, что вы увидите, — это не реальность. Это — театр. Это — миф. Но этот миф сейчас нужен нам больше, чем любая реальность». И мы, как и те зрители XVI века, становимся соучастниками этого представления. А потом, по мере развития сюжета, камера, словно по волшебству, прорывается сквозь театральные стены. И условные декорации сменяются залитыми солнцем, почти сказочными пейзажами Франции, снятыми в яркой, сочной, почти вызывающей палитре «Техниколора». Это не настоящая Франция. Это Франция из средневековых манускриптов. Это мир, который существует не на карте, а в воображении. И в этом мире молодой, харизматичный, идеализированный король Генрих (которого, разумеется, играет сам Оливье) ведет свою маленькую, уставшую армию на битву с надменными, карикатурными французами. И здесь фильм превращается в чистую, дистиллированную пропаганду. Французы показаны как декаденты. Они высокомерны, они уверены в своей победе, их доспехи блестят, а их кони — ухожены. Англичане же — простые, честные парни, оборванные, уставшие, но объединенные своим королем. И когда Генрих произносит свою знаменитую речь в канун дня Святого Криспина («We few, we happy few, we band of brothers...» — «Нас мало, нас счастливых мало, мы — братья...»), — это говорит не король XV века. Это говорит Уинстон Черчилль, обращаясь к британскому народу. Каждое слово этой речи в 1944 году било точно в цель. А сама битва при Азенкуре! Это не реалистичная бойня. Это балет. Героический, почти оперный балет, где английские лучники, как ангелы мщения, посылают свои стрелы в закованных в тяжелые доспехи французских рыцарей, и те, как неповоротливые жуки, падают в грязь. Это не батальная сцена. Это визуальная метафора. Победа не силы, но духа. Победа простой, народной Англии над аристократической, спесивой Европой. Вердикт Что удалось: Идеальное сочетание театра и кино. Фильм — это виртуозное исследование самой природы искусства. Он показывает, как условность театра может плавно перетекать в эпический размах кинематографа. Патриотическая мощь. Как пропагандистское произведение, фильм безупречен. Он вдохновляет, он вселяет надежду, он заставляет гордиться. В 1944 году это было важнее любой исторической правды. Визуальное великолепие. Использование «Техниколора» здесь — это не просто технический прием. Это художественное решение. Фильм выглядит как ожившая средневековая миниатюра, и это придает ему сказочный, мифологический статус. Что пошло не так: Историческая нечестность. Фильм, вслед за Шекспиром, полностью игнорирует все темные стороны этой войны. Он — агитационный плакат, а не историческая хроника. Театральность. Для современного зрителя, не привыкшего к шекспировскому языку и театральной манере игры, фильм может показаться слишком статичным и пафосным. Однобокость. Французы здесь — не более чем карикатурные злодеи, необходимые лишь для того, чтобы подчеркнуть величие англичан. Заключение «Генрих V» — это не просто экранизация Шекспира. Это культурный памятник, созданный в совершенно конкретный исторический момент и для совершенно конкретной цели. Судить его с точки зрения современного реализма — глупо. Его нужно судить как произведение искусства, которое выполнило свою задачу на сто процентов. Это самый красивый, самый умный и самый эффективный патриотический фильм, когда-либо снятый. Это доказательство того, что иногда самое мощное оружие нации — это не пушки, а ее поэты. 8 из 10
