Роман А.Как будто бы зацикленный кошмар, который дарит уникальный опыт, особенно при понимании как, на что и в каком смысле смотреть
Стараюсь не просто потреблять фильмы, а усваивать их, пытаясь сначала понять, а потом сформулировать смыслы и суть увиденного. Такой подход в принце частенько приводит к неожиданным результатам, однако в контексте этого фильма пишу об этом потому, что именно подобные тяжелые концептуальные метафоры в свое время побудили переключиться в такой режим, а конкретно этот фильм определенно входит в топ этого интересного, но крайне непростого для понимания направления, где, как правило, в общем и целом вроде понятна суть, но без подготовки кажется, что осознанно к увиденному вообще невозможно подступиться.
Собственно, из аннотации этого фильма резонно можно заподозрить, что если тут про «смертельно больную жену», то, вероятно, это что-то про скорбь, принятие и всё остальное, вокруг чего обычно крутятся подобные сюжеты. По началу кажется, что фильм нарочито идет по отработанному скрипту, только немного разводя смыслы по трем уровням истории, однако после знакомства с экспозицией он начинает так переплетать сюжетные линии, что в режиме онлайн полностью теряется ориентация, т. к. становится совершенно не понятно, что тут из чего вытекает и связано вообще или тут параллельное повествование. К финалу же кажется, что сам пережил всё то, через что прошел герой, и это настолько уникальный опыт, что с ходу прямых аналогов не припомню.
Т. к. эта история бесспорно работает на интуитивном уровне, то не вижу смысла даже пытаться предполагать, сколько вариантов интерпретации она имеет в таком режиме, однако, помимо просмотра сердцем, при некотором усилии её более чем возможно интерпретировать и головой, но для этого для начала надо понять, с какой стороны вообще можно подступиться к этой кажущейся монолитной глыбе смыслов, где как будто всё одновременно связано и нет одновременно.
Далее сформулирую свои мысли по возможному алгоритму анализа так, чтобы без спойлеров можно было сформировать дорожную карту, которая может помочь сориентироваться в увиденном и сформулировать фабулу, а следом и глобальный смысл истории.
В подобных историях первичная дезориентация, как правило, происходит из-за невозможности интуитивно сформулировать, где именно происходит действие. Конкретно тут вроде понятно, что есть буквальный слой, в нем вроде есть не менее очевидный, скажем так, «художественный» слой, который как будто бы в метафорической форме дублирует буквальный, и если бы их было два, то параллели были бы понятны, однако тут есть еще и третья сюжетная линия, которая вообще непонятно что такое и в каком вообще смысле, т. к., кажется, сформулировать, где и когда она происходит, невозможно.
Если предположить, что буквальный слой является настоящим, а художественный — параллельной метафорой в сеттинге прошлого, то оставшийся получается каким-то будущим, но тут настолько всё переплетено, что на уровне любого временного концепта превращается в кашу, но только до момента, пока не сформулирован правильный первичный вопрос: «Где прошлое, настоящее и будущее могут взаимодействовать подобным образом, да еще и находясь в принципиально разных версиях реальности, и не просто сосуществовать, а активно взаимодействовать, игнорируя базовую логику объективной реальности?!»
Вопрос хороший, и ответ на него может быть только один — «Внутренняя империя». Приняв такую версию за точку отсчета, становится понятно, что сюжетная линия, кажущаяся объективным уровнем, является такой же проекцией, как и остальные, что за собой тянет понимание, что все её образы это даже не воспоминания, а именно проекции, причем с высокой долей вероятности можно предположить, что герой может вообще не иметь отношения ни к медицине, ни к науке в целом, а всё показанное — это его проработка травмирующего события.
Даже скажу проще: чем бы ни был этот уровень, он является самым травмированным фрагментом внутренней империи, т. к. именно тут происходит торг и именно тут герой снова и снова возвращается в один и тот же момент (который повторяется аж четыре раза), считая, что если бы сегодняшний он перенесся «туда», то именно этот момент стоило изменить, однако, как и всё в этой жизни, ни этот, ни какой другой фарш обратно не прокрутить, а этот торг является одной из стадий принятия неизбежного, и понимание этих стадий является ключом к пониманию смысла фильма.
Совсем на пальцах: для принятия неизбежного сознание должно пройти через пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Ну либо застрять на одной из них, но это, слава богу, другая история.
В данном случае понимание усложняется тем, что эти стадии идут не линейно и раскиданы по уровням истории, а подсказками, чем является тот или иной фрагмент, являются сквозные символы, а точнее, отношение к ним героя, которое зависит от того, на какой стадии он находится.
Т. к. тут не полноценный разбор, то только кратко напишу, как у меня получилось распределить уровни:
Прошлое: Торг > Гнев > Принятие
Настоящее: Отрицание > Гнев > Торг
Будущее: Депрессия > Принятие
Возможно, звучит мудрено, но поверьте – если вы приложите усилие и определите, где какая стадия, то история из замкнутого самого в себе хаоса обретет более чем понятную и линейную структуру, а следом совершенно конкретный смысл обретут как очевидные, так и не очень линейные символы истории.
Для примера из очевидных можно привести дерево и его производные, кольцо, которое то есть, то нет, и прямо связанные с ним татуировки, а также книгу, которую сначала герой воспринимает в своей внутренней империи как что-то инородное, потом сам подключается к написанию, а в конце становится её частью.
Если разберетесь в базовых уровнях и образах, то дальше весь символизм и его смыслы из чего-то абстрактного превратятся в более чем понятный инструментарий трансляции конкретной идеи, и если, как уже писал, глобально история эта получается про принятие неизбежного, то её смысл заключается в обретении опыта, позволяющего в первую очередь отличать то, что можно изменить, от того, что возможно только принять.
Резюмируя, скажу так: эта история является безумно комплексным концептом, в котором копаться можно бесконечно, однако её разбор даже на базовом уровне позволяет не просто понять, но и прочувствовать, о чём именно идет речь в одной из самых известных молитв «Молитва о спокойствии», которая давно вышла далеко за рамки протестантизма: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество — изменить то, что могу, и мудрость — отличить одно от другого».
Глобально эта история про тот самый, крайне непростой и тернистый путь, который позволяет обрести эту мудрость, а следом осознать истинный смысл и природу смирения.
10 из 10
