Бонда не дали — мы бабу послали
Голливуд — это закрытый клуб, где ключи от дорогих машин раздают только своим. Когда режиссёру отказывают в праве снять эпизод бондианы, потому что его резюме пахнет исключительно женскими комедиями, нормальный человек идёт в бар заливать горе. Пол Фиг поступил изящнее: он создал собственную песочницу с блэкджеком и шпионами, взяв на главную роль актрису, которая визуально является абсолютным, тотальным антиподом агента 007. Это не просто жанровая пародия, это элегантный средний палец в лицо всей франшизе Иэна Флеминга, вымазанный в бутафорской крови и дешёвой губной помаде. Картина выросла из профессиональной обиды, и именно эта скрытая ярость делает её невыносимо бодрой. «Лэнгли в подвале, летучие мыши задрали» Сьюзан Купер (Мелисса Маккарти) — невидимый ангел-хранитель с гарнитурой. Она гниёт в подвальном офисе ЦРУ, деля жилплощадь с летучими мышами и плесенью, пока её полевой напарник, лощёный Джеймс Бонд на минималках Брэдли Файн (Джуд Лоу), пьёт мартини в европейских столицах. Он спускает курок, она со спутника подсказывает, откуда дует ветер и где лежат запасные обоймы. Безнадёжная, пропитанная безответной влюблённостью рутина прерывается хрустом костей: Файн ловит пулю от болгарской торговки оружием Рэйны Бояновой (Роуз Бирн). База данных слита, лица всех оперативников засвечены, а ядерная бомба вот-вот уйдёт на чёрном рынке. Мир стоит на краю пропасти, и у спецслужб остаётся только один козырь — агент, чьё лицо никто не знает, потому что на неё отродясь не смотрели даже в корпоративной столовой. Купер получает в зубы фальшивый паспорт разведённой кошатницы из Айовы, набор гаджетов в виде мази от геморроя и билет до Парижа эконом-классом. «Лысый маньяк и британский сопляк» Второстепенный состав здесь — это передвижной цирк уродов, сбежавший из палаты мер и весов стереотипного кино. Главный бриллиант этого паноптикума — Рик Форд (Джейсон Стэйтем). Актёр выдаёт здесь свой магнум опус, с каменным лицом деконструируя собственный имидж непробиваемого альфа-самца. Форд — это ходячий генератор абсурда, кусок тестостерона, искренне верящий, что он может пришить себе оторванную руку другой рукой и выжить после поглощения микрочипов. Он агрессивно некомпетентен, но его железобетонная уверенность в себе прошибает стены. На другом полюсе мерзости околачивается Альдо (Питер Серафинович) — итальянский связной, являющийся ходячим нарушением всех возможных трудовых кодексов и статей о сексуальных домогательствах. Каждая его реплика — это вербальное изнасилование здравого смысла. Разбавляет этот парад тестостероновых идиотов Нэнси (Миранда Харт), долговязая британская каланча из того же подвала ЦРУ, генерирующая хаос просто фактом своего нахождения в кадре. «Стерва с амбициями и ядерными инвестициями» Антагонист здесь заслуживает отдельного вскрытия. Боянова — это карикатура на восточноевропейский криминал, упакованная в платье от кутюр и причёску, напоминающую аэродинамический шлем. Она не вынашивает планов мирового господства, ей плевать на идеологию. Боянова — просто избалованная папина дочка, которой в наследство вместо трастового фонда достался чемодан с оружейным плутонием. Её мотивация банальна, как чек из бутика: продать бомбу террористам, чтобы купить больше безвкусных, но безумно дорогих шмоток. Она презирает грязную работу, брезгливо морщится от вида крови и ведёт себя как столичная мажорка, которой подали остывший латте, даже когда вокруг взрываются вертолёты. Этот контраст между масштабом угрозы и её абсолютной инфантильностью рождает самых реалистичных злодеев эпохи позднего капитализма. «Шутки про вес — это сценарный регресс» А теперь хирургическое вмешательство. Лента периодически спотыкается о собственные шнурки, и виной тому — продюсерский страх уйти в чистый, бескомпромиссный экшен. Главный сценарный нарыв пульсирует в ритме второго акта: римское казино превращается в болото, где Фиг позволяет комикам слишком долго импровизировать. Хронометраж раздувается, саспенс умирает от удушья. Самая грязная осечка фильма — это цикличность физиологического юмора. Да, падение со скутера забавно в первый раз, но когда режиссёр раз за разом бьёт главную героиню лицом об асфальт, пытаясь выдавить смешок из задних рядов, это уже симптом творческой импотенции. Эти дешёвые трюки выглядят особенно убого на фоне того, как мастерски поставлены рукопашные схватки. Драка на кухне с использованием сковородок и ножей снята с такой жестокой, первобытной грацией, что Борн нервно курит в углу. Картина доказывает: Купер реально компетентный агент, чьи боевые рефлексы просто заржавели под слоями неуверенности. И тем обиднее видеть, как блестяще выстроенная динамика мордобоя сливается в унитаз ради очередной шутки про широкую кость. «Я огромный фанат Джеймса Бонда и всегда хотел снять шпионское кино. Но я чётко понимал: никто и никогда не доверит мне режиссуру Бонда» © Пол Фиг — Режиссёр «Тайная улика для нервного тика» Если протереть оптику и посмотреть сквозь жирные пятна мейнстримного юмора, можно заметить роскошную режиссёрскую издевку в операторской работе, связанную с персонажем Стэйтема. Внимательно следите за тем, как Рик Форд перемещается в пространстве. В каждой сцене, где экшен или логика расследования двигают сюжет в одну сторону (допустим, слева направо), Форд с пафосом разворачивается и уходит строго в противоположном направлении. Камера буквально фиксирует его как сбой в матрице, как векторное отрицание здравого смысла. Он физически выпадает из композиции кадра, материализуя свою тотальную бесполезность для миссии. Это микроскопическая, но гениальная по своей ядовитости операторская пощёчина тропу о «гениальном волке-одиночке», которую большинство зрителей прожевали вместе с попкорном и не заметили. «Глобальный коллапс и спасительный шнапс» Этот балаган с пушками доказывает одну страшную, экзистенциальную вещь: для спасения человечества не нужны смокинги, дорогие часы и холодный расчёт. Иногда идеальным орудием возмездия становится доведённая до ручки женщина среднего возраста, у которой в сумке лежат влажные салфетки, а в душе клокочет многолетняя офисная ярость. Здравый смысл отправлен в нокаут ударом сковородки, и тебе остаётся только истерически смеяться над трупом жанровых клише. 7 из 10
