Холодная война для горячих социопатов: почему советский гнев выглядит так сексуально
Если бы реальная Холодная война выглядела хотя бы вполовину так стильно, мы бы до сих пор сидели по разные стороны железного занавеса, просто чтобы иметь повод носить эти чертовски идеальные костюмы-тройки. Гай Ричи, давно завязавший с британскими гопниками в трениках, окончательно переквалифицировался в глянцевого сутенера от мира кинематографа. Он продает нам не замшелый шпионский боевик, а двухчасовую высокобюджетную рекламу элитного портного, завернутую в красивую обертку из ядерного кризиса. И, дьявол меня дери, мы проглатываем эту наживку целиком, даже не поперхнувшись. Солирует на этом празднике токсичного пижонства Генри Кавилл. Его Наполеон Соло — это концентрированная, самодовольная американская мечта, у которой всегда идеально лежит волосок к волоску, даже если секунду назад он вытирал лицом грязный брусчатый камень Восточного Берлина. Этот парень настолько скользкий и лощеный, что им смело можно смазывать оружейные затворы. Он не спасает мир, он просто грациозно по нему дефилирует, попутно обнося сейфы и дамские сердца. Соло — тот самый ублюдок, который не забудет вовремя продегустировать вино с изысканным сэндвичем в кабине грузовика, пока его напарник пускает отчаянные пузыри на дне залива. Высший пилотаж непробиваемого эгоцентризма. Его антипод — советский терминатор с пугающе очевидными проблемами управления гневом, которого до одури органично сыграл Арми Хаммер. Илья Курякин — это ходячий железобетонный монолит с пунктиком на отцовские часы, способный голыми руками оторвать багажник у едущего автомобиля, но при этом падающий в лингвистический обморок при выборе женского пояса к платью от кутюр. Их экранная химия с Соло — это отдельный, практически интимный вид постироничного искусства. Забудьте про традиционные романтические линии: самое высокое напряжение здесь искрит между капиталистическим пижоном и коммунистической машиной для убийств, которые весь хронометраж упоенно меряются... гаджетами, чувством стиля и мастерством скрытого саботажа. Это броманс, от которого хочется закурить даже убежденным зожникам. Впрочем, без женского фактора этот густой тестостероновый коктейль быстро бы скис. Алисия Викандер в роли Габи очаровательно балансирует между чумазым автомехаником из ГДР и сногсшибательной моделью обложек Vogue шестидесятых годов. Она здесь присутствует вовсе не ради статуса красивого манекена на заднем сиденье винтажной Vespa. Ее пьяный танец в пижаме и огромных очках стоит отдельной номинации на премию 'Самая изящная провокация года'. Викандер умудряется дергать за ниточки двух лучших спецагентов мира так, словно они — просто неповоротливые плюшевые мишки в ее персональном тире на сельской ярмарке. Абсолютной же королевой бала и щедрым спонсором моих влажных злодейских кошмаров выступает Элизабет Дебики. Ее Виктория Винчигуэрра — это не просто карикатурный антагонист, это монументальная ледяная стерва, чей презрительный взгляд способен заморозить Гольфстрим. Она носит дизайнерские наряды с такой же убийственной грацией, с какой пытает людей электричеством, вальяжно закинув ногу на ногу в режиссерском кресле. Никаких истерик, никаких глупых злодейских монологов о захвате мира — только чистая, концентрированная аристократическая психопатия, от которой немедленно пересыхает во рту и хочется добровольно выдать все государственные тайны, лишь бы она посмотрела на тебя еще раз. Где-то на периферии этого праздника жизни, словно старый хитрый лис, заглянувший на вечеринку исключительно ради бесплатного скотча, маячит Хью Грант. Он появляется ровно тогда, когда нужно, произносит свои реплики с фирменной британской ленцой, забирает себе львиную долю зрительских симпатий и растворяется в туберкулезном лондонском тумане, вообще не вспотев. Мастер-класс по краже экранного времени. Что до сюжета... О, святые угодники, вы правда включили этот фильм ради сюжета? Там есть какие-то неадекватные итальянцы-фашисты, какая-то ядерная бомба, ученые с микрофильмами. Кого это вообще волнует? Сюжет здесь — это просто красивая, дорогая вешалка, на которую Ричи небрежно накинул роскошные римские пейзажи, хулиганские полиэкранные вставки и сумасшедший монтаж. Особое место в этом эстетическом борделе занимает саундтрек. Дэниел Пэмбертон выдал такую порцию баса, флейт и атмосферных ритмов, что под эту музыку хочется немедленно угнать катер и ограбить казино в Монте-Карло. Этот фильм — бесстыдное торжество формы над содержанием, где форма настолько безупречна, что содержание может смело идти курить на задний двор. Это кино не смотрят, его вкалывают в вену как чистый эстетический наркотик. И самое забавное во всем этом то, что под слоем глянца, едкого сарказма и брендовых шмоток скрывается на удивление ламповая история о том, как два совершенно разных профи учатся не убивать друг друга хотя бы пять минут подряд. Ричи откровенно глумится над заплесневелыми клише шпионских боевиков, но делает это с таким маниакальным уважением к деталям шестидесятых, что обвинить его в халтуре просто не повернется язык. Забудьте о серьезных минах и пафосном спасении человечества; эта картина вбивает в голову лишь один неоспоримый факт: даже за секунду до ядерного апокалипсиса настоящий профи обязан грациозно поправить манжеты и невозмутимо допить свое кьянти. 8 из 10
