Фильм, о котором нечего сказать, но я попробую
Когда речь идет о разборе фильма, обычно можно говорить о механической составляющей и о наполнении. Начну с последнего и заключу это в одну мысль. Про Америку и Россию в комментариях высказывались достаточно активно. Можно заметить, что мысль обычно бросают на половине пути, но я пойду еще дальше и просто опущу её. Куда важнее сказать о паразитировании режиссера на идее насилия над личностью. Если человек не обладает эмпатией, вероятно, у него нет этических, морально-нравственных норм, регулирующих его жизнь за пределами уголовного кодекса. Таких людей не очень много, и вряд ли они вообще доберутся до этого фильма. Почему? Потому что весь он - попытки давить на жалость и чувство справедливости. Этот же прием можно отнести к фильмам про детей, инвалидов, детей-инвалидов и про то, как с ними несправедлив мир. Беспроигрышная идея - потому что всем жалко детей и инвалидов. Фильм, кстати, на основе реальных событий, так что Лилечку бы пожалеть - ведь у неё прототип есть! И ведь Лилю всем жалко. Но разве это делает фильм искусством? В общем-то, нет. Только манипуляцией. И довольно дешевой. А теперь к остальному. Фильм этот плох настолько, что сказать о нем нечего. Съемка. Кадры одинаково серые, цветовая схема не выстраивается в единый рисунок. Если Бергмана можно разбирать с позиции света и тени, а Ноэ - с точки зрения цветов, то здесь так не выйдет. Самое сильное, на что решился автор - разогнать тучи в двух счастливых (герои тогда, кстати, обнюхались клея) кадрах игры на крыше 'Пентагона' - так местные называют заброшенную базу подводных лодок, - которые повторяются в конце. Более того, примечательных кадров нет. Вообще. Я посмотрел второй 'Обитаемый остров' примерно полгода назад, и, помимо прямых цитат из Стругацких, которые звучат там просто ужасно, потому что их озвучивают ужасно, во всем фильме есть единственный прекрасный момент - Рада бежит по кораблю, её преследуют охранники, и внезапно появляются правительственные агенты в крутых серых плащах, и стоят такие пафосные с пистолетами. Это - единственный запомнившийся кадр (даже не эпизод) за весь фильм. В недавней 'Аноре' был абсолютно чудесный эпизод, как будто из фильмов Гая Ричи, когда герои ищут пропавшего мальчишку и ходят по океанскому берегу, а потом кто-то выкидывает биту в океан - да, он тоже запоминается, хотя это чужой кадр, которого в том фильме быть не должно. Но 'Лиля' не может похвастаться и этим. Пожалуй, лучшее - момент, когда она открывает дверь квартиры - уже в Швеции - и стоит на лестничной клетке. Да, вероятно, это самый эстетичный кадр из всех. С точки зрения художественной выразительности порадовал прием с грохотом за закрытой дверью чуть раньше, но тоже в Швеции. Остальное - кинематографический мрак. О кадре вообще можно говорить много, но не о кадре 'Лили' а о том, как это хорошо у других режиссеров. Взять Ван Сента и Гай Германику. Очевидно, 'Слона', который напрямую упоминался в 'Школе', и 'Школу', которая, не менее очевидно, вдохновлялась хотя бы немного и 'Слоном'. Эпизод минут на пять, снятый одним планом, с девочкой, которая идет после урока физической культуры в библиотеку. Камера следует за героиней и показывает жизнь 'такой, какая она есть'. О Гай Германике можно сказать даже больше - жизнь у неё выражается не только в кадрах (которые, кстати, просто шикарны: зритель наверняка помнит, как камера прокатывается по выбритой голове Исаева), но и в диалогах, к которым претензия у большинства зрителей. У меня тоже. Очевидно, 'Лиля' хочет показать самую настоящую суровую реальность. Но получается плохо, потому что Гай Германика, например, использовала импровизацию в качестве основного приема во многих фильмах и сериалах, и диалоги там не просто казались, а были живыми. Здесь такого нет. Ужасные чернушные планы и интерьеры, в которых по-английски сидят два английских аристократа и пьют английский чай из английских чашек. П р о м а ш к а. Но ладно. Операторская работа неудачная, посыл неудачный, актеры играют примерно как в уже упомянутом фильме Бондарчука, то есть никак. На моменте, когда в самом начале Лиля хлопнулась в грязь, я думал, появятся одноглазые птицеподобные люди, а оператор начнет кричать, что-то на уровне: 'Если это чувствительно, он станет животным. Если это рационально, его сущность станет божественной. В конце концов, это интеллектуально. Если это так, он станет ангелом или сыном человеческим'. Но нет, Жулавски превзойти не удается. Может, хотя бы музыка спасает? Нет, не спасает. Две ноты по кругу на весь фильм и совершенно неуместный 'Раммштайн'. Нет, конечно, очень мило, что он использовался. Если Линч и Триер - это две ноги колосса современного кинематографа, то слева стоит 'Шоссе в никуда', справа - 'Нимфоманка', а аккурат между ними разместилась 'Лиля', как бы суровая действительность. Но зачем же так прямо? Если бы эта сцена была в полной тишине, вышло бы даже эффектно. Но... У Линча 'Раммштайн' появляется на пике напряжения, на пике безумия. На первом этаже - откровенная провокация и убитый человек, нужно бежать, вокруг - демонические картины, и все это под... А здесь? Девочка бежит, явно в волнении и напряжении, и закадровый голос Линдемана сообщает, что её сердце горит. А метафора? Атмосфера? Иносказание? Дух? Нет, не заслужил зритель. Он вообще варвар, ему метафоры не положены. Значит, не актеры, не музыка, не кадры и не посыл. А что от фильма-то остается? Пожалуй, только резонанс. И успешно доведенные до слез сердобольные зрители.
