shnur777На пожизненном по жизни
Что именно потеряла мировая кинообщественность в лице режиссера Теда Демме наглядно показывают две его самые сильные картины, находящиеся на прямо противоположных полюсах жанрового спектра – «Кокаин» и «Пожизненно». Каждая из них отличается каким-то уникальным своеобразием, привносит в свою область нечто новое и надолго западает в память.
Правильнее всего позиционировать данную картину как комедийную кавер-версию «Побега из Шоушенка» для черных. Действительно, сама структура фильма во многом скопирована с творения Дарабонта – повествование ведется от лица живого свидетеля всех событий, действие разворачивается в эпоху 30х-40 гг. и по той же самой схеме: несправедливое обвинение – тюремные будни – побег, даже персонажи почти не изменились, те же гомосексуалисты, увальни, жестокие надзиратели, только на этот раз более комичные. Однако вся драматичность и отчаяние «Шоушенка» в «Пожизенном» инвертируется в действительно остроумную пародию. Все, что тревожило там, здесь вызывает улыбку. Но при этом никак нельзя сказать, что фильм выполнен исключительно в развлекательном и пародийном ключе. Напротив, подчас ткань сатиры прорывается драматическими коллизиями, заставляющими чуть ли не пускать слезу, причем эффект их внезапного появления многократно усиливается за счет разительного контраста и диалектического тождества смешного и трагического, курьезного и судьбоносного. Это парадоксальное смешение и составляет основную прелесть данной ленты, являясь ее смысловым и эмоциональным ядром.
Также картина гениально репрезентирует заимствованный из «Шоушенка» дискурс о тюремном заключении как метафоре самого человеческого существования. Ведь во многом, когда бы и где бы ни жил человечек, к какой бы этнической группе он не принадлежал, он всегда существует как бы за тюремными стенами, чуя запах свободы буквально в двух шагах – за стенами офиса, за границей государства или в ближайшем будущем, но только не тогда и там, где он пребывает в данный момент. В основном, жизнь в нас только и питается мечтой об этом освобождении (накоплении капитала, переезде в другие страны или на худой конец, выходе на пенсию), продуцируемой воображением. С этой точки зрения показательно, что, в фильме неоднократно подчеркивается, что тюрьма не имеет никакой ограды, однако выход за пределы воображаемой (!) линии грозит смертью.
Во-вторых, неоднозначный финал картины указывает скорее на метафорическое освобождению героев от земных тягот и забот, осуществляемое при пособничестве смерти. Они словно выпутываются из самого узилища жизни, бренности тела и вечно жаждущей чего-то воли, поэтому так важна для понимания фильма последняя и самая продолжительная часть ленты, где персонажи предстают дряхлыми стариками, перемоловшими все трудности бытия, но при не утратившими своей экзистенциальной сущности. Как ни странно, именно обрушившиеся на них беды воспитывают в них ту стойкость духа и метафизическое упорство, которые необходимы для встречи со смертью. Таким образом, даже роковое стечение обстоятельств может открыть дорогу к спасению, если правильно им воспользоваться. Ведь если бы не оно, то персонажи так бы и провели свою жизнь в бесплодном довольстве, один – работая кассиром, другой – обчищая карманы, а все их якобы важные жизненные события унес могучий ветер скоротечного бытия.
В-третьих, само название картины, очевидно, предполагает двузначную трактовку, не только как life=пожизненно, но и в более общеупотребильном смысле life=жизнь, а также имплицитно содержит обе версии life = на пожизненном по жизни.
Однако фильм не останавливается на репрезентации философии свободы духа на манер «Шоушенка», но обогащает ее новыми, «черными» красками. Сквозь призму восприятия персонажами своей судьбы, Демме умело выявляет саму систему ценностей многострадального негритянского населения Америки. Истина о трагической бренности бытия принимается им не косвенно, посредством каких бы то ни были систем или теорий, но непосредственно и открыто, а жестокость жизни смягчается юмором, самоиронией и стоицизмом. Им не ведомо вселенское отчаяние, ибо его подменяет клокочущая радость и воля к жизни. Благодаря стилистическому оформлению фильма, все это становится донельзя ясным и очевидным. Отлично подобранный саундтрек, охватывающий направления от блюза до рэпа является как бы ключом к повествованию, ибо именно он облегчает в общем-то трагическую историю и расчищает пространство для юмора. Значительный охват времени действия от начала 30-х до конца 90-х дает Теду Демме возможность крупными мазками, при помощи документальных кадров кинохроники (убийство Мартина Лютера Кинга, выступления Черных Пантер и т.д.), а также постоянной смене антуража проследить трансформацию культуры афроамериканцев и обрисовать смену роли чернокожего населения Америки с ведомого до ведущего. Во время этой беспорядочной смены декорации протагонисты символизируют постоянство и внутреннюю свободу бывших рабов. Занятно, что даже в эпоху повального либерализма и полного равноправия белых и цветных, персонажи все еще остаются в тюрьме, в то время как их собратья наслаждаются всевозможными отвоеванными благами, наподобие употребления наркотиков и беспорядочных половых связей. Умудренные жизненным опытом, герои смотрят на это равноправие с холодной отстраненностью, ясно понимая, что вся эта свобода в основном мнимая, а истинная же рождается только в душе и самосознании.
Таким образом, можно видеть, что фильм раздвигает границы не только комедийного жанра, в ключе которого создан, но превосходит даже драматическое начало, возвышаясь до уровня философской притчи. При этом он остается одной из самых легких, искрометных, веселых и незатейливых комедий прошлого века. Более того, «Пожизненно» еще и раскрывает систему ценностей и мировосприятие чернокожего населения Америки, а также, в сжатом виде воспроизводит историю его становления как полноправного члена социума. И все это многообразие скрыто под оберткой вроде бы проходной чернокожей комедии.
Нельзя не отдать должное фильму в плане технического исполнения. Тандем Мерфи – Лоуренса отрабатывает просто безукоризненно, атмосфера тридцатых, костюмы, автомобили, декорации засасывает в себя как черная дыра, рождая какой-то флер рестроспективной ностальгии и придавая всей картине оттенок классичности. На вторых ролях собраны кажется все лучшие актеры второго плана, которые то и дело засвечиваются в крупных блокбастерах, в связи с чем всем уже хорошо знакомы и воспринимаются как свои. Будучи собранными в одну команду, они выдвигаются на первый план и создают по-настоящему главного персонажа картины – живой коллектив, существующий по своим законом и правилам. Отдельного внимания заслуживает грим Рика Бэйкера, который представил зрителям высокохудожественные лики старости чистой ручной работы. Сегодня такой кропотливый и качественный труд воспринимается как рудимент, вытесненный компьютерным моделированием. Однако нельзя отметить, что именно подобно рода живой грим во многом продуцирует драматический накал, ибо именно на зафиксированных крупным планом лицах героев мы может прочувствовать само движение времени и определить по морщинам извилистую дорогу их трагического существования. И только глаза актеров, как маяки в беспроглядной мгле, своим огненным блеском сопротивляются наступающей старости. И зритель понимает, что этих парней уже ничто не убьет.
