Грязная работа старых упырей
Фильм, который принято считать последним великим вестерном. Кино, которое взяло четыре «Оскара», включая «Лучший фильм», и которое Клинту Иствуду, казалось бы, удалось снять на закате жанра. Речь, конечно, про «Непрощённого». Для многих это — красивая, грустная история про старого стрелка, который в последний раз берётся за оружие, чтобы восстановить справедливость. Так вот, если вы видите в этом фильме что-то красивое или справедливое, то вы ничего не поняли. Это — не вестерн. Это — эпитафия на могиле вестерна. Это — жестокое, беспощадное и предельно честное кино о том, чем на самом деле был Дикий Запад: не страной героев, а выгребной ямой, полной ублюдков, психопатов и сломленных людей. Для начала надо понять главное: это кино — это тотальная деконструкция мифа. Всего того мифа о благородных ковбоях, честных дуэлях под полуденным солнцем и романтике фронтира, который Голливуд десятилетиями вбивал в головы масс. Иствуд, который сам полжизни играл молчаливых героев в пончо, здесь берёт этот миф и с холодным, методичным садизмом втаптывает его в грязь. Он показывает нам не легенду, а то, что от неё остаётся, если содрать всю позолоту: кровь, дерьмо и страх. Пункт первый: Кто тут герои? Героев нет. Главный гений этого фильма — в его персонажах. Здесь нет ни одного положительного героя. Ни одного. Есть только разные степени мерзости и сломленности. Уильям Манни (Клинт Иствуд). Главный герой. Это что, очередной «Человек без имени»? Нет. Это — его полная противоположность. Нам показывают не крутого стрелка, а спившегося, опустившегося старика. Бывшего убийцу, грабителя, отморозка, который когда-то «убивал женщин и детей». Его «исправила» жена. Она умерла, а он остался один с двумя детьми, пытается разводить свиней, которые дохнут от лихорадки. Он не может даже на лошадь залезть, не упав в грязь. Он не может попасть в банку из револьвера. И вот этому обломку былой «славы» предлагают работу — убить двух ковбоев за деньги. И он соглашается. Не ради справедливости. Не ради чести. А ради бабла. Потому что дети голодают. И весь фильм — это не его героическое возвращение. Это — его трагический рецидив. Он пытается быть другим, но не может. Зверь, который сидел внутри, просто спал. И когда его разбудили, он вырвался и устроил кровавую баню. Финальная сцена в салуне — это не триумф справедливости. Это — предсмертная агония упыря, который в последний раз вспомнил, что он умеет делать лучше всего. Малыш Билл Даггетт (Джин Хэкмен). А это — другая сторона медали. На первый взгляд — законник. Шериф, который железной рукой наводит порядок в своём городе. Он запрещает оружие, он жестоко карает любого, кто нарушает его правила. Он — «хороший парень». А на деле? На деле он — садист и психопат с жестяной звездой. Он наслаждается властью и унижением других. Сцена, где он методично и с удовольствием избивает Англичанина Боба, — это не наведение порядка. Это — чистое, незамутнённое наслаждение насилием. Он — такой же убийца, как и Манни, только прикрытый законом. Более того, он — главный мифотворец. Он строит свой дом и одновременно пишет книжку, в которой развенчивает «легенды» Дикого Запада, а сам при этом является самой страшной частью этой легенды. Он — лицемер в кубе. Англичанин Боб (Ричард Харрис). Этот персонаж — это и есть сам миф. Ходячая иллюстрация из дешёвого романа. Элегантный стрелок-англичанин, который ездит с личным биографом, рассказывающим байки о его «подвигах». Он — позёр, актёр. И что происходит, когда этот актёр сталкивается с реальным, грязным насилием в лице Малыша Билла? Вся его мишура слетает. Его бьют, унижают, выставляют на посмешище. Иствуд этой короткой, но важной сюжетной линией просто берёт и сжигает всю библиотеку романтических вестернов. Скофилд Кид. Это — мы, зрители. Точнее, та наша часть, которая насмотрелась кино и думает, что убивать — это круто. Пацан, который хочет славы, хочет стать «настоящим» убийцей. Он близорук, он хвастлив, он — малолетний дурак. И вот ему выпадает шанс. И что? Он не становится героем. Он ломается. Его рвёт. Он рыдает и говорит, что больше никогда не возьмёт в руки оружие. Потому что в реальности убийство — это не красивая поза. Это — грязное, страшное дело, которое выворачивает душу наизнанку. Его фраза: «Я не такой, как ты, Уилл», — это крик человека, который заглянул в бездну и ужаснулся. Пункт второй: Реальность насилия. В этом — главный нерв фильма. В обычных вестернах стрельба — это балет. Герой красиво выхватывает револьвер, злодей красиво падает. Всё. В «Непрощённом» всё не так. Насилие здесь — некрасивое, неуклюжее, мучительное. Когда человека подстрелили, тот не умирает сразу. Он лежит на земле, хрипит, просит воды, и его товарищи беспомощно смотрят, как он медленно и страшно подыхает. Иствуд заставляет нас смотреть на это. Он не даёт нам отвернуться. Именно в этот момент произносят ключевую фразу всего фильма: «Это адское дело — убить человека. Забираешь у него всё, что у него было, и всё, что у него когда-либо будет». Вот это — правда. Правда, которую Голливуд всегда пытался скрыть за красивыми спецэффектами. Убийство — это не решение проблемы. Это — создание пустоты. И эта пустота потом пожирает самого убийцу. Пункт третий: Про ремесло и атмосферу. Иствуд как режиссёр здесь — гений. Он снял фильм неторопливо, медитативно. Здесь нет бешеного экшена. Есть долгие планы, молчание, мрачные пейзажи. Почти весь фильм идёт дождь, всё тонет в грязи. Это — не солнечная Аризона Джона Форда. Это — холодный, неуютный мир, где нет места героизму. Операторская работа, работа со светом — всё создаёт ощущение безысходности. Цвета — приглушённые, тёмные. Даже финальная бойня в салуне снята не как героический боевик, а как страшный, почти сюрреалистический кошмар. Итог «Непрощённый» — это не просто вестерн. Это — философская притча. Притча о природе насилия, о мифах, которыми мы себя кормим, и о страшной цене, которую приходится платить за свои грехи. Это — не прославление убийцы. Это — его вскрытие. Иствуд, как опытный патологоанатом, вскрывает душу старого упыря и показывает нам, что там внутри: только пустота, боль и алкоголь. Это — великое кино. Возможно, самый честный фильм о Диком Западе и о насилии вообще. Он не развлекает. Он заставляет думать. И после него смотреть весёлые ковбойские пострелушки без чувства брезгливости уже невозможно. Шедевр на все времена. 10 из 10
