Компас сломался, а труп ухмылялся
Четвёртая ходка на каторгу здравого смысла начинается с того, что франшиза стряхивает с себя солёную воду эпичности и переодевается в сухой камзол авантюрного капустника. Джек Воробей в исполнении уставшего, но всё ещё генерирующего харизму Джонни Деппа больше не спасает миры и не балансирует на краю водопадов, ведущих в преисподнюю. Теперь его амбиции усохли до размеров пресловутого корабля в пузатой стеклянной бутылке. Сюжет сводится к банальной туристической путевке за мифической вечной жизнью, ради которой колоритные маргиналы готовы резать друг другу глотки с энтузиазмом мясников на ярмарке. Эта история не пытается притворяться великой трагедией, она работает как похмельный бред портового грузчика — ярко, нелепо и с ощутимым привкусом пороха на зубах. «Сменили шкипера на франта — ни рома нет, ни провианта» Смена караула в режиссёрском кресле заметна сразу, словно вместо забористого пиратского пойла тебе налили разбавленный лондонский чай. Морские баталии с тысячами щепок и ревущими водоворотами остались в славном прошлом, уступив место пешим марш-броскам по душным тропическим зарослям. Картина внезапно обретает театральную камерность, где вместо бескрайнего океана зрителя кормят клаустрофобией сырых пещер и теснотой королевских дворцов. Это уже не масштабная морская блокада, а скорее пенсионерский поход за грибами, только вместо корзинок у участников наточенные сабли, а вместо подберезовиков — спрятанные в джунглях серебряные чаши. Динамика держится не на размахе катастрофы, а на локальных потасовках в трактирах, где каждая кружка обязана смачно треснуть о чью-то немытую голову. «Девка с саблей, дед с огнём — мы их в джунглях отпоём» Новая кровь вливается в эту паранойю густой красной струёй. Знойная Анжелика, которую воплотила Пенелопа Крус, виртуозно балансирует между статусом бывшей любовницы и набожной аферистки. Она лжёт так же естественно, как дышит, периодически поигрывая маленькой куклой вуду для пущей убедительности. Рядом с ней возвышается Чёрная Борода — Иэн МакШейн выдаёт идеального деспота, чья душа чернее обугленного трюма. Этот пенсионер инфернального труда не утруждает себя фехтованием, предпочитая дистанционно управлять корабельными снастями с помощью своего клинка. Его магия практична и безжалостна, а команда зомбированных матросов добавляет происходящему приятный аромат гниющей плоти. Их семейный подряд превращает экспедицию в токсичное шапито, где доверие стоит дешевле ядовитой тропической лягушки. «В ноге деревяшка, а в сердце кондрашка» Старая гвардия тоже не отстаёт в этом параде абсурда. Выживший из ума, но не растерявший хватки Гектор Барбосса в исполнении блистательного Джеффри Раша нацепил напудренный парик и продался британской короне. Его новая униформа сидит на нём как седло на свинье, но именно в этом кроется высшая точка постиронии. Каперское свидетельство для него — лишь грязная бумажка, а главная ценность скрыта не в приказах короля, а в тайнике деревянного протеза, куда так удобно заливать контрабандный алкоголь. Он хромает по сюжету с грацией раненого кабана, ведомый исключительно жаждой личной вендетты. Параллельно по острову чеканит шаг испанская армада, чьи солдаты прут напролом с целеустремленностью бронированного локомотива, игнорируя интриги и преследуя свою, фанатично-религиозную цель. «Хвост блестит, клыки сверкают — пацанов на дно таскают» Единственный сегмент, где фильм сбрасывает оковы самоповтора и бьёт под дых первобытным ужасом — это залив Пенной Бухты. Местные русалки не поют диснеевские песенки про любовь, они жрут моряков с аппетитом глубоководных пираний. Трансформация томных дев с глянцевой кожей в плотоядных тварей с клыками выполнена безупречно. Ловля этих существ на живца превращается в кровавую мясорубку, где хрупкое стекло крохотного пузырька для заветной слезы становится самым ценным артефактом в мире. Попытка навязать здесь романтическую линию между праведным миссионером Филиппом (Сэм Клафлин) и пойманной Сиреной (Астрид Берже-Фрисби) выглядит как седло на акуле, но даже эти сопли не способны испортить хищный оскал лучшей экшен-сцены фильма. «Два бокала на столе — быть беде и быть золе» Финальный акт сворачивает в сторону математической задачи на выживание, где Источник Молодости работает по принципу циничного ломбарда. Чтобы кто-то получил годы жизни, другой должен щедро оплатить этот банкет своим собственным существованием. Мифические чаши Понсе де Леона становятся центром нелепой возни в мутной луже, где предательство переплетается с внезапными приступами благородства. Здесь нет правых и виноватых, есть лишь кучка отчаявшихся эгоистов, пытающихся обмануть саму смерть с помощью старых фокусов и ловкости рук. Исход этой клоунады доказывает лишь одно: бессмертие — слишком паршивый товар, чтобы платить за него искренностью. Это карнавальное шествие висельников, где каждый участник отчаянно пытается обменять свою прогнившую душу на лишнюю пинту времени, забывая, что на дне любого источника святости всё равно плавает дохлая жаба человеческой алчности. 7 из 10
