Александр ПоповТы и я
«Ты и я» - единственная цветная картина Л. Шепитько и, без сомнения, уникальное явление для советского кино 60-х. Перед нами тот редкий случай, когда формальное новаторство может быть квалифицировано в равной мере и как достоинство, и как недостаток. Если «Крылья» сняты в русле «оттепельного» кино с его любовью к эмоционально взрывной органике даже второстепенных исполнителей, то «Ты и я» - фильм шокирующее западнический, из которого почти полностью удалены все признаки советского кино и, что еще удивительнее, - советского образа жизни!
Видимо, подобная неформатность ленты послужила основанием для вмешательства цензуры на этапе монтажа, вследствие чего режиссеру пришлось буквально собирать свой фильм по кускам. Изобилие почти годаровски резких jump cut`ов – ассоциативных монтажных сцепок внешне никак не связанных планов было призвано хотя бы частично компенсировать с трудом просматривающийся в хаотичном нагромождении сцен сюжет.
Первые полчаса фильм кажется ошеломляюще оригинальным: операторская работа Княжинского с его любовью к оттенкам желтого и светло-зеленого (особенно в сцене первой беседы героев Визбора и Демидовой) – впечатляющее художественное достижение, создающее гибкую, пластически выразительную визуальную ткань. Неожиданные ракурсы и оптические эффекты при съемке внешне вполне обычных предметов сигнализируют о присутствии в ленте элементов барочной эстетики, артикулированных не в диалогах, но в изображении и драматургии.
На это прямо указывает построение повествования вокруг двух антигеров, похожих друг на друга как близнецы. Персонаж Демидовой становится своеобразным посредником, призванным пробудить в них человеческие чувства, скрытые под толщей конформизма. Предысторию взаимного предательства Петра и Александра режиссер оставляет за кадром, сосредотачивая наше внимание на его экзистенциальных и социальных последствиях. Первые – катастрофичны, вторые – благотворны.
Но если Александр идет путем озлобленного самобичевания, коря себя с прошедшее, но не меняя свою жизнь, то Петр решается на отчаянный шаг разрыва всех социальных связей во имя обретения своего подлинного «я», утраченного вследствие карьерного компромисса. Отсутствие полноценно раскрытых характеров, их эволюции, сильно обедняет фильм, превращая его в зарисовку, меткую, острую, идеологически неприемлемую для советской системы, но не более того.
Уже в первых сценах (на музыку из «бондианы») дерзко декларируемое западничество героев – хитрый противоцензурный ход: мол, эти антигерои, карьеристы и конформисты – не советские люди, отравленные западным образом жизни. Однако, этот прием имеет двойное дно: в те годы на Западе были очень актуальны фильмы об экзистенциальной неприкаянности, социальной маргинальности, моральных компромиссах во имя карьеры – универсальные темы для всех политических режимов без исключения.
Шепитько хотела снять картину в русле европейского кино 60-х и стилистически, и концептуально, но в отличие от ленты «Крылья», несущей в себе признаки добротного советского искусства (открыто декларируемая положительная позиция и пр.), «Ты и я» - ступень к «Восхождению», движение режиссера в сторону своего уникального стиля. Экспрессивный монтаж, резкое противопоставление крупных планов (блестящая сцена на хоккейном матче), использование при съемке персонажей только средних и крупных планов (общие применяются Шепитько в основном при работе с натурой), почти идеальное режиссерское чутье при наложении музыки на видеоряд (впервые работая со Шнитке, Шепитько нашла поистине «брата по оружию» - так удивительно гармонично сочетается ее аффективное кадрирование с его композициями, балансирующими между классической баховской красотой и трагическим атональным звучанием).
Пригласив в соавторы сценария Г. Шпаликова, Шепитько использует по максимуму драматические возможности этого выдающегося кинематографиста и писателя, его проницательность и знание людей, обостренное переживание последствий экзистенциальных компромиссов. Начав кинокарьеру яркими, жизнеутверждающими сценариями, емко выразившими на экране надежды и мечты «оттепели» («Я шагаю по Москве», «Мне 20 лет»), в своей единственной режиссерской работе «Долгая счастливая жизнь» выступил настоящим апологетом отчаяния.
Отголоски этого помрачения таланта видны и в «Ты и я», но Шепитько – трагический художник, склонный скорее к стоицизму, чем к пессимизму (в «Восхождении» она говорит об этом в полный голос). И здесь в пусть и сумбурно рассказанной в силу независящих от нее обстоятельств истории, выстраданные ошибки оборачиваются победами, ибо каждый из главных героев, ибо каждый из главных героев делает шаг навстречу новой, более чистой в нравственном отношении жизни: Саша смягчается, пройдя по пути озлобления и ненависти к себе до конца (сцена в цирке – блестящая метафора тщеты социального функционирования), он научился видеть в близком самого важного для себя человека; Петр через отрицание лживой жизни вернулся к началу, к тому, что он утратил, обретя свое призвание как обычный врач.
«Ты и я» - фильм о каждом из нас в независимости от социального контекста, это лента об обретении себя в диалоге с Другим (вспомним, что «Ты и я» - название трактата М. Бубера, посвященного как раз проблеме самообретения через коммуникацию). Другой открывает нам правду о нас самих, вне общения невозможно состояться как полноценная личность. Другой выступает для нас как наша собственная олицетворенная совесть, побуждающая нас к работе над собой. Если мы услышим Другого, поймем его боль, вызванную нашим несовершенством, и пойдем ему навстречу, то сможем очиститься от тех слоев лжи, в которые погрузили нас непрерывные экзистенциальные компромиссы. В «Восхождении» Шепитько ставит эту же проблему, но с большей художественной убедительностью, чем в «Ты и я», что свидетельствует о ее мировоззренческой последовательности и профессиональном росте.
