КинопоискНикто не забыт. Ничто не забыто...
Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того, что, едва увидев первые кадры, я по-настоящему материл гоминьдановских вояк, оставивших свой народ на растерзание империалистическим оккупантам, пытавшихся трусливо бежать. С того, что, глядя на то, как цинично вели себя с беззащитными гражданами японские солдаты, я вспоминал прочитанные в глубоком детстве письма жителей оккупированных территорий, девушек, угнанных в рабство в Германию. С того, что не чувствовал...ничего. Ничего, когда смотрел на то, как японцы врываются в церковь, где спрятались женщины и дети, пустив солдата с депешей о 'китайских солдатах' в храме, когда девушку в поношенной, изорванной одежде, пытавшуюся напеть старый мотив, взял за шиворот и застрелил в углу самурай, когда безжизненные тела (не могу сказать: 'Трупы') изнасилованных китаянок выносили из дома и грузили на телегу, а затем увозили рикши со свастиками на спинах (символично, не правда ли?). Этот фильм переполнен бессмысленным, исступленным насилием, подлостью, коварством и отчаянием. Помню, как на литературы мы обсуждали 'Войну и Мир' Льва Николаевича Толстого. В особенности затронули на одном из уроков сцену короткого разговора маршала Даву и Пьера Безухова, где между оккупантом и дворянином наладился 'человеческий' контакт. Я тогда цинично рассмеялся над этой сценой и понял, что был совершенно прав в этом, увидев момент, где японский офицер говорит Тангу, помощнику немца Рабэ, что 'теперь мы - настоящие друзья', а затем милитаристы врываются в 'безопасную' Зону, расстреливая раненых, насилуя женщин, выбросив в окно пятилетнюю дочку Танга.
Один из рецензоров заметил, что этот фильм или пробивает на слезу, или заставляет выговориться. Со мной произошли обе вещи. Я действительно плакал трижды, когда видел искреннюю, неподдельную радость на лице Юрико, которой влюблённый Кадакава подарил новогодние подарки, на лице маленького мальчика (имя забыл, как назло), оставшегося в живых, на лице взрослого человека, шедшего с ним. Это так необычно: увидеть посреди этой насквозь мрачной картины плена настоящее счастье, и лишь тогда понимаешь, что счастье - это действительно миг между прошлым и будущим. В прошлом остались кинжальные штыки японцев, огонь, пожирающий дом этого парня, сержант Кадакава, застрелившийся за его спиной. А впереди - ещё целых двенадцать (!) лет оккупации, пока в город не войдёт Народно-Освободительная Армия Китая.
Я чувствовал и гордость за китайских защитников, которые, подобно нашим парням в Брестской крепости, стояли до последнего. Даже сцена их казни была до боли схожа с письмом жительницы Бреста, чудом сбежавшей от нацистских палачей, где точно так же пулемётчик крикнул: 'Бегите!' и расстрелял в спину уходящую толпу. И точно так же, как наши солдаты и сограждане, китайские патриоты кричали: 'Да здравствует Родина!'
Так же другой рецензор заявил, что, мол, 'Спасти рядового Райана' было бы снять проще, чем подобный фильм. На что я отвечу, что это отнюдь не так. Разница между этими двумя фильмами (отмечу только самую кардинальную) лишь в том, что в фильме Спилберга показан быт американских солдат в те времена, а в этом фильме - китайских гражданских, и сюжет (а он здесь есть) крутится, в первую очередь, вокруг этого странного немецко-американского союза по защите беженцев с оккупированных кварталов города.
Фильм, пожалуй, один из самых тяжёлых, какие я видел. Фильм без мистики, без каких-либо интриг, связанных с 'отрядом 731' - главным ужасом Японской Империи. Это просто фильм о том, как люди по приказу мелкой кучки людей сверху жестоко убивали других людей. И о том, что счастье есть даже в самой безвыходной ситуации.
10 из 10
