Дирк Диглер и американская мечта
Сан-Фернандо-Вэлли, 1977 год. Эдди Адамс, семнадцатилетний посудомойщик из пригорода, твёрдо знает, что он рождён для чего-то большего. Однажды в ночном клубе его замечает Джек Хорнер, порно-режиссёр с замашками Феллини, и даёт ему шанс. Эдди становится порно-звездой Дирком Диглером, и впервые находит то, чего у него не было дома, — семью. Странную, живущую на краю закона и приличий, но настоящую. Дальше взлёт, слава, восьмидесятые, кокаин и долгий болезненный путь к себе. Пол Томас Андерсон снял это в двадцать семь лет, и в зависимости от угла взгляда это будто разные фильмы. ПТА снял производственную драму. Джек Хорнер — продюсер с творческими амбициями и проблемами с бюджетом — верит в своё дело с той же серьёзностью, с которой Форд верил в конвейер. Он думает о свете, о ракурсах, о том, чтобы зритель почувствовал что-то настоящее. Эдди приходит к нему стажёром и проходит классический путь — от новичка до звезды до человека, который потерял себя и пытается вернуться. Такая арка есть в любом фильме про спортсмена, музыканта или молодого врача. Здесь она работает ровно так же. А конец этого мира приходит не со скандалом и не с моральной паникой — его убивает технология. То, что казалось кинематографом, становится видеокассетами, продуктом для полок. Это история про любую индустрию, которую накрыло техническим сдвигом: про таксистов и Uber, журналистов и интернет, про всех, кто умел делать что-то хорошо и обнаружил, что это «хорошо» больше не в цене. ПТА снял феминистское кино. Не в смысле манифеста, а в смысле устройства. Эдди становится Дирком Диглером — брендом, упаковкой. Он убеждён, что Джек разглядел в нём художника. Но Джек разглядел размер. Та же схема, которую Голливуд рассказывал про женщин тысячу раз: Мэрилин Монро, любая старлетка восьмидесятых. Тело как билет, слава как ловушка, момент, когда тело надоедает, и выясняется, что за ним ничего не строили. Андерсон вставляет в эту схему мужчину, и она не становится менее жестокой. Эмбер Уэйвс, которую играет Джулианна Мур, уже прошла через то, через что Дирк только идёт. Она смотрит на него с нежностью, в которой есть и материнская любовь, и усталость человека, который знает, чем заканчивается этот фильм, потому что она в нём уже снималась. ПТА снял кино про американскую мечту — но не в смысле критики и не в смысле гимна, а в смысле анатомии. Дирк Диглер верит в себя с той искренностью, которая в Америке считается добродетелью. Он старается, растёт, добивается. То, что индустрия специфическая, — всего лишь детали. Механизм тот же: талант плюс амбиция плюс нужный человек в нужный момент. И это работает, пока однажды не выясняется, что правила изменились без предупреждения. Потому что американская мечта не говорит, что делать, когда рынок меняется, тело стареет, и выясняется, что ты построил личность на фундаменте, который тебе не принадлежит. Семидесятые обещали свободу и дали её, но свобода оказалась просто другим способом остаться в одиночестве. И при всём этом ПТА снял всё-таки и семейную сагу. Просто семья собрана из разного рода неприкаянных. Джек — отец, который хочет гордиться. Эмбер — мать, которой не дали быть матерью больше нигде. Дирк, Рид, Скотти — дети, каждый со своей дырой внутри, каждый заполняющий её чем придётся. Актёрский ансамбль подобран так, что ни один персонаж не кажется фоном. У каждого своя маленькая трагедия внутри большой, и все они об одном — что бывает, когда место, где тебя принимают, однажды исчезает. «Ночи в стиле буги» — это фильм о том, что семья возможна везде, даже там, где её не должно быть. О том, что мечта о величии — универсальная человеческая потребность, не зависящая от того, в какой индустрии ты её реализуешь. И о том, что семидесятые кончились, и восьмидесятые кончились, и всё кончается — но пока играет музыка и камера движется вперёд, что-то живёт.
